Система-Самоцветы: Тени за спиной

Похоже меня подстрелили. Всегда было интересно — какие ощущения испытывает человек, получая пулю? Теперь я это знал наверняка. Рация лежала в нескольких шагах от меня. Похоже я ее выронил, когда падал. Я стал на четвереньки и пополз к рации. Главное, чтобы эта штука работала после падения на кафельный пол.

Я нажал на красную кнопку и прибор ответил какофонией шумов и радиопомех. Не знаю, должно так быть или нет, но во всяком случае она работала. Спустя несколько секунд из динамика послышался голос Никиты:

— Макс, это ты?

— Да! — как же я сейчас был рад его слышать.

— У тебя там все нормально? — было приятно, что в голосе Никиты отчетливо звучала радость.

— Все класс, только мне тут один мудак плечо прострелил.

— Твою мать! — услышал я голос Виктора и откинулся на спину.

Я лежал на холодном полу и с удовольствием слушал радиошумы. Которые казались мне сладкой музыкой — как все-таки здорово жить! Надеюсь мои приятели вовремя разберутся, что со мной нужно делать, а то помирать как-то не хочется.

За окном послышался звук открывающихся где-то далеко металлических ворот. Затем визг резины стартующего с места Никитиного «Гольфа» и рев двигателя, мчащегося на всех парах автомобиля. Затем снова визг резины — на этот раз от резкого торможения. Звуки хлопающих автомобильных дверей и топот ног.

— Парни, там растяжка! — крикнул я и мне показалось, что это было громко.

Под ногами парней лестница гудела и создавалось впечатление, что здание вот-вот разрушится.

— Молодец, Макс! — сказал Никита и взъерошил мне волосы.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил Витя.

— Че-то мне подташнивает, — ответил я. — И голова кружится.

— Ну потерпи немного, сейчас мы тебя в больничку отвезем. Там тебя подштопают и утром будешь как новенький, — пообещал Витя и поднялся на ноги.

— Я тебе салон испачкаю, — пробормотал я.

— Не ссы, Макс, все будет нормально, — пообещал Никита. — Да и салон у меня кожаный если что, как-нибудь отмоют.

Это хорошо, что отмоют подумал я и вдруг мне в голову непонятно к чему пришла мысль, что я опять навряд ли буду ночевать дома — то-то батя будет завтра орать. Да ну и хер с ним, мать жалко — как я ей объясню, почему мне плечо прострелили? Плакать будет.