Имя

В этот миг, когда легкие начали гореть огнем от недостатка кислорода, а слезы начали капать с подбородка на пыльный каменный пол, Норан увидел слабый отблеск в темноте. Там, наверху, среди сталактитов застрял отлетевший в сторону пистолет наставника. Разум буквально умолял мальчика не делать этого, внутренний голос твердил ему, что сейчас нужно переждать, просто дождаться, когда все это закончится, но сердце требовало действовать. И, наконец, когда с первым вздохом чудовище заметило мальчишку, тот со всех ног устремился к неровной стене, где узкий серпантин спиралью уходил вниз.

По его спине бежали мурашки, но совсем не от ужаса — неведомый инстинкт, особое чувство говорило ему, когда монстр будет нападать. В последний миг он успел переставить ногу, и в то место хлестко ударило темное, покрытое черной слизью щупальце. Кожа покрывалась потом от напряжения, руки соскальзывали, но мальчик стал забираться выше, лезть по узкому серпантину, хватаясь за уступы всего в несколько сантиметров шириной.

Влево! Он почувствовал это, он знал, что оно собирается напасть. Сгруппировавшись, мальчик на пределе своих сил подтянулся вверх, прыгая на уступ повыше, а затем отталкиваясь от стены и повисая на толстом, шершавом сталактите. Чудовище не поспевало за ним, но с каждым ударом из тьмы, с каждой каплей отвратной жижи, окропляющей каменные своды все ближе и ближе подбиралось к маленькому дворфу.

И наконец, когда его рука схватилась за пистолет, толстое и холодное щупальце обвило ногу мальчика и потащило его вниз.

Он прицелился, попытался нажать на спусковой крючок, но все было тщетно — механизм будто бы не желал слушаться никого, кроме своего законного хозяина.

— Мф... Предохрани..! — раздался из темноты истошный крик Дуллана. — Слев..!

Щупальце резко дернуло мальчика вниз, отчего он не удержался на каменной сосульке и сорвался, в полете щелкая предохранителем на пистолете. Уже не целясь, он стал палить во тьму, и в миг, когда он упал на жесткий каменный пол, больно ударившись спиной, пещеру заполнил отвратительный, похожий на писк сломанной игрушки визг раненного чудовища.

Вслед за ним последовали и голоса детей, освобожденных из ужасающих оков. Норан, кашляя и дрожа всем телом, свернулся калачиком, обхватив колени и где-то в глубине души радуясь тому, как один за другим в пещеру возвращаются голоса его сверстников.

Вскоре загорелись так же ярко, как и прежде налобные фонари.