Можно ли обижать мальчиков?

– А ну, посторонись!

И покатила передвижной пункт раздачи питания прямо на опешивших врачей.

– Марь Ванна! Вы как всегда в своём репертуаре! – воскликнули одновременно обе заведующие, разбегаясь по сторонам от идущего на таран и парящего чем-то вкусным четырёхколёсного бронекастрюленосца. – Вот как влепим вам строгий выговор за неуважение руководства целых двух отделений больницы – будете тогда знать!

– Сейчас я тут главная! – ничуть не испугалась решительный капитан столового плавания. – Попрошу освободить помещение! У нас время принятия пищи.

– Ладно, Вячеслав, приятного тебе аппетита. Мы подойдём после обеда. – потерпев сокрушительное поражение в неравном бою, ретировались за дверь заведующие отделениями.

– Давай, внучок, я тебя покормлю. – проговорила «Марь Ванна», накладывая мне тарелку всё той же манной каши.

– А можно я сам? – как-то неудобно стало перед такой заботливой старушкой.

– Что ты, милок, что ты! – замахала она руками. – Мне не в тягость. Вас мужиков жалеть надо, а то слабенькие вы.

Под бойкие увещевания весёлой и неугомонной пожилой санитарки я съел тарелку манной каши и запил её молоком.

– Завтра, если разрешит Валентина Николаевна, попробуешь кушать самостоятельно. – обнадёжила меня на прощание «Марь Ванна». – Ты её обязательно слушайся. Строгая она у нас, но справедливая. И врач хороший. Поправляйся, милок, а я дальше поеду, других болезных покормлю.

Через минуту после ухода санитарки пожаловали обе заведующие, словно специально дожидались этого события, стоя за дверью.

– Ну что, проглот, наелся? – первой заговорила Валентина Николаевна. – Ничего, что я на «ты» – разрешаешь?

– Пока да, Валентина Николаевна.

Увидев непонимание в глазах женщин, я поправился:

– Это в смысле наелся пока. Но, не переживайте, это ненадолго. И, конечно, обращайтесь, как вам будет удобно.

– Тогда, если не возражаешь, продолжим работу с твоими глазами? – предложила Мария Степановна.

– Давайте, продолжим. Что будем делать?

– Сейчас, Слава, крепко закрой глаза и, пока я не разрешу, не открывай их. А я сниму очки. Закрыл?

– Закрыл. – подтвердил я, сжав веки изо всех сил.

Руки Марии Степановны передвинули привычные уже окуляры очков мне на лоб.

– Теперь не спеша, постепенно, но, не открывая глаз, расслабь веки. Если будет больно или неприятно, сразу говори мне.

С некоторой опаской я выполнил, то, что говорила врач.