Можно ли обижать мальчиков?

Хорошо я поспал! Наверное, так сказались все эмоциональные переживания последних дней.

Марии Степановны дома уже не было. Это я выяснил, вспомнив её вчерашние слова и позаглядывав в распахнутые двери всех комнат. На всякий случай решил ещё позвать маму Машу (именно так я решил называть свою приёмную маму), стоя на пороге её комнаты.

Не получив никакого ответа, я подошёл к столу мамы Маши, рассматривая заинтересовавшую меня ещё вечером непонятную рамку. Назначение этого пустого прямоугольника я понял, обойдя вокруг стола и усевшись в стоящее перед ним кресло.

Только с этого ракурса я увидел то, чего не было видно с других углов зрения.

Цветная картинка, открывшаяся мне, была разделена на две части.

С левой её половины мне задорно улыбался светловолосый зеленоглазый мальчик лет примерно десяти, держащий в руках сердечко, аккуратно вылепленное из таких же металлических шариков, которые я обнаружил в ящике своего письменного стола. Пацан, искренне радуясь, протягивал двумя руками свою поделку фотографу.

С правой части на меня серьёзно смотрели серые глаза его близкого родственника, разглядывая лысую голову которого, я со всё возрастающим удивлением узнавал своё собственное лицо с ещё не сведёнными шрамами, такие же руки, ровно лежащие на обтянутых бесформенной рубахой коленях, знакомые стены больничной палаты за спиной.

Не знаю, сколько я просидел, разглядывая и сравнивая обе фотографии (или как они тут называются – голографии?) Не помню и мысли, проносившиеся тогда в моей голове.

Но одной загадкой для меня стало меньше – теперь я понимал причину, сподвигшую Марию Степановну на такой непростой шаг, как усыновление чужого ребёнка.

Поднявшись из-за стола и постаравшись привести всё в такое же положение, какое было до моего прихода, я направился на кухню. И, словно почувствовав мои намерения, молчавший до этого желудок громко напомнил о своём присутствии в моём организме. Успокаивающе поглаживая его рукой и удивляясь своей прожорливости, коей до семнадцати лет я за собой ни разу не замечал, я достиг точки назначения.

«Ну, и где тут чайник? А заодно где тут плита?» – подумал я, вспомнив слова Марии Степановны о чае и озираясь вокруг.

То, что я вчера принял за газовую плиту таковой совсем не являлось. Вместо конфорок на чёрной поверхности этого агрегата были нарисованы белые кольца разных диаметров, их изображающие. Так, кажется это всё-таки плита, но только электрическая. Раньше я таких не видел, но слышать о них доводилось.