Можно ли обижать мальчиков?

– Назовите, пожалуйста, дату и место своего рождения. – отвлекла меня капитан от наблюдения за непонятными действиями своей коллеги.

– Не помню, Татьяна Викторовна! – «А вот тебе, что ты на это скажешь?» – мысленно почему-то обрадовался я.

Я посмотрел на замершего следователя, а потом на сержанта, которая, непонимающе уставившись на капитана, проговорила:

– И что мне писать?

– Подожди! – отмахнулась от неё Татьяна Викторовна.

– Я ведь говорила вам, что у него амнезия. Кроме своего имени Слава ничего из личной жизни не помнит.

Не обратив никакого внимания на реплику врача, следователь засыпала меня ворохом вопросов:

– Где вы живёте? Кто ваши родные? Вы учитесь? Где? Что с вами случилось? Где это произошло? Вы хоть что-то можете нам сообщить?

– Извините, но я и правда ничего не помню. – пожав плечами, сообщил я растерянным женщинам при исполнении, глядя на них максимально честными глазами. – Если вы мне всё это расскажете, буду вам очень признателен.

– Не знаю, что и сказать! – пробормотала, разведя руками, Татьяна Викторовна.

– В жизни всё когда-то случается в первый раз. – изрекла стоявшая до этого молча Валентина Николаевна.

– Мне нужно официальное медицинское заключение о потере мальчиком памяти. – после недолгого раздумывания обратилась капитан к Марии Степановне. – Вы готовы его дать?

– Конечно! – подтвердила врач.

– Хорошо! – махнула рукой Татьяна Викторовна, обернувшись к сержанту. – Тогда напиши так: на последующие вопросы об идентификации личности, адресе проживания, месте, времени и обстоятельствах происшествия, потерпевший – Елизаров Вячеслав Александрович – ответить не смог, ссылаясь на потерю памяти, которая подтверждается врачом Пензенской областной клинической больницы Кочур Марией Степановной, являющейся одновременно временным попечителем потерпевшего.

– Если Мария Степановна не против такой формулировки, – вопросительно обратилась следователь к моей попечительнице, отрицательно качающей головой, – то подойдите, пожалуйста, и в конце протокола после фразы: «Со слов моего временного подопечного – Елизарова Вячеслава Александровича – записано верно», проверьте дату и подтвердите свою личность.

Что Мария Степановна и сделала, приложив к куску стекла, который ей протянула сержант, большой палец правой руки, в которой был зажат ещё и её телефон.