Можно ли обижать мальчиков?

А что, если я переместился не во времени, или не только во времени, а попал в какой-то параллельный мир, очень похожий на наш? Но опять-таки, как я об этом могу узнать без расспросов, которые делать нельзя? Да и не всё ли равно? Принципиальной разницы для меня – мир или время – я не вижу.

И по поводу мужчин непонятно – отчества есть, а самих отцов не видно.

В палату я вошёл сам, спрыгнув с каталки перед самой дверью. Мои сопровождающие вошли вслед за мной, оставив тележку в коридоре. Проходя мимо туалета, я вспомнил увиденное в зеркале:

– А шрамы у меня так и останутся?

– Нет, Слава.

– ответила Валентина Николаевна, переглянувшись с сестрой, которая утвердительно кивнула головой. – Глубоких повреждений кожи там нет, так что уберём мы эти отметины. И будешь ты, как новенький.

– Это всё от удара молнией?

– Мы не знаем, а ты не помнишь. – развела руками она. – Но предполагаем, что это так.

– А знаешь, что? – подключилась Мария Степановна. – А давай начнём прямо сейчас?

– Сейчас? – удивился я. – Давайте! А что нужно делать?

– Ложись на кровать и закрой глаза.

– велела Валентина Николаевна.

Дождавшись, пока я это сделаю, она продолжила:

– Мария Степановна займётся лицом и шеей, а я твоими руками. Постарайся при этом не шевелить ими.

Закрыв глаза, я почувствовал, как руки одной женщины коснулись моего лба, а другой – подняли мою правую ладонь. Смазав кожу чем-то прохладным с приятным цветочным ароматом, женские пальцы начали легонько поглаживать места поражения током, будто втирая их в кожу. Неприятных, тем более болезненных, ощущений не было.

Наоборот, моя кожа ощутила приятное тепло, перетекающее ко мне с женских рук. И стало настолько щекотно, что я заёрзал ногами по кровати.

– Терпи, Вячеслав, это не должно быть больно. – с напряжением в голосе проговорила Мария Степановна.

С каждым новым поглаживанием сила нажатия на кожу, как и количество передаваемого тепла, всё больше увеличивались. Но до новых ожогов дело не дошло. После определённого момента сила воздействия рук постепенно пошла на убыль.

И закончилось всё опять лёгким поглаживанием. Весь процесс по ощущениям напоминал лепку пластилина на уроках труда в начальной школе.

– Всё, можешь открыть глаза. – как-то сдавленно произнесла Валентина Николаевна, отпуская мою руку.

«Массаж, конечно, это хорошо. Но разве можно им вылечить ожоги?» – непонимающе уставился я на сидящую на кровати женщину.

Видимо прочитав этот вопрос на моём лице, целительница указала глазами на результат своих трудов.