Колдун

На последнем сидении-двое сильно подвыпивших мужиков о чем-то громко спорили, поэтому я примостился к старичку, что осмелился спорить с теткой. Дед окинул меня добродушным взглядом и отвернулся к окну, к моему удивлению, извлекая из древней выцветшей суки, наушники. Немного повозился и водрузил себе на голову железный обод с подушками, включил плеер. Я поерзал на кресле, устраиваясь поудобнее и откинув голову, закрыл глаза, в попытки подремать. Пропустить свою остановку не боялся, у меня что-то вроде дара просыпаться, в нужное время, в общественном транспорте.

Автобус резко затормозил, я качнулся вперед и открыл глаза, словно и не дремал, осмотрелся. У пассажиров лица недовольные и встревоженные, за окном накрапывал дождик, от того лес казался еще более угрюмым, чем обычно.

- Сцыкун - гыркнула баба с сумками, указывая пальцами куда-то в окно.

Я поддался любопытству, приподнялся с сидения, смотря, куда указала тетка. Водила в белой рубашке пересек канаву и спрятался за дерево, делая характерные движения возле пояса, знакомые каждому мужчине.

Прошло около двух минут, и он так же быстро поспешил назад к автобусу. Дверь хлопнула, прошло еще минут три, но транспорт так и не двинулся с места. Водила никак не мог стронуть технику с места, словно, только что сел за руль и никак не может приспособиться к сцеплению. И еще через пять минут я осознал, что меня окутывает беспричинный страх, он подкрался, как летняя прохлада, сперва принося разнообразие, затем кусая холодом за ребра.

Я резко развернулся и оглядел салон автобуса, заскрипел зубами от досады, все пассажиры были напуганы, кто-то больше, кто-то меньше. Дед рядом со мной уже не подпевал плееру, а тихо шептал молитву. Пафосная брюнетка отчаянно пыталась вспомнить слова из "Отче наше", уткнувшись лбом в ладони. Дородная тетка, отгородилась от стекла своими баулами, и с ужасом взирала куда-то в потолок, готовясь упасть в обморок. Женщина в пальто прижала к груди ребенка и, поглаживая по голове, раскачивалась из стороны в сторону, а в глазах плескался такой ужас, что только материнский инстинкт не позволял ей сорваться в истерику.

Надо быть наивным идиотом, чтобы не догадаться, по чью душу, вся эта свистопляска. И страх, лишь предлог, дабы выкурить меня, вместе с людьми, из автобуса. И один к ста - это Церберы, так сказать, узнаю почерк. Страж бы-пошел на пролом. А эти уроды, если потеряют терпение, то на сопутствующие жертвы им плевать.