Колдун

- Куда едем? – недовольно спросил он, смотря на меня в зеркало заднего вида.

А действительно куда? К бабушке на деревню? Но это девяносто км, таксист точно не повезет, а если и согласиться, то не факт, что я доеду. Чувство такое, что жизненные силы утекают, как топливо из пробитого бака. Надо быстрее соображать.

- Ты чего спишь там - прикрикнул таксист, оборачиваясь ко мне.

- Адрес вспоминаю - огрызнулся я.

Надо ехать к Елизавете Петровне. Со старухой мы друг друга взаимно недолюбливаем, по вполне объективным причинам.

Я из-за общей нелюбви к ведьминому племени, она же, отвечала мне взаимностью. Но других вариантов на скорую помощь у меня нет. А подыхать из-за гордыни-это совсем уже тупо.

Я вымученно назвал адрес. "Аудик" зло рыкнул, тряхнул всем телом и завелся, водила воткнул первую передачу и не жалея транспортное средство, въехал на дорогу. Затормозив на перекрестке, он спросил.

- Кто тебе так морду разукрасил?

- Да мудак один, а главное ведь, пили три дня, нормально все было - выдал я первое, что пришло в голову - а потом белочка пришла и вот.

..

Остаток пути в памяти не отпечатался. Водила что-то спрашивал, я невнятно отвечал, когда он меня доставил по указанному адресу, вылезти из машины сам уже не мог. Голова кружилась и жутко тошнило, таксист, видя мое состояние, быстро выскочил наружу, умело вытащил меня на свежий воздух. Я было подумал, так и кинет на бордюр, но нет, довел до подъездной двери.

- Дальше сам? - несмотря на свое состояние, я уловил в его голосе нотки сочувствия.

- Да - почти бодро отозвался я.

На свежем воздухе, самую малость полегчало, я сфокусировал взгляд на домофоне. Если позвоню, травница не откроет, даже на хер не пошлет, просто отключиться. Поэтому, набрал первый попавшийся номер, гудки и никакой реакции. Следующую квартиру, тот же результат.

Ну да, утро, все на работе или еще по каким делам. Когда дверь открылась на улицу, поспешно выбежала девочка в розовой куртке и синем рюкзаком. Я не сразу сообразил и едва успел подставить руку между дверью и стеной.

Зашел в подъезд и, держась за перила, едва перебирая ноги, принялся за восхождение. На втором-меня стошнило снова и это, как ни странно, не принесло облегчения, а стало еще хуже. А вот и двадцать пятая квартира, утопил звонок, прижимаясь к стене так, чтобы меня не было видно в дверной глазок.

А в голову запоздало постучалась мысль, что травница вполне может уйти на работу и я напрасно бьюсь в ее дверь.

Пару секунд и в глазке пропал огонек, ага смотрит.