"Боря! Не райская это работенка."

Плюс плотная пачка черно-белых фотографий в кармане. Все давно перешли на цветное фото, тем более, что цифровое изображение было более перспективным направлением, а мужик предпочитал черно-белые снимки.

- Не самое лучшее время для прогулок! Я надеюсь, что утром вы разберетесь со своими задолженностями. Всего доброго!

Он сделал шаг в сторону. Теперь его интересовали другие жители города, оказавшиеся на его участке в столь позднее время.

- Ник, мы потеряли парня. Пока мы кланялись городовому, он просто ушел.

Да, винный магазин был пуст. За прилавком стоял хозяин, витрины были полны стеклянной и бумажной продукцией, на стенах висели патенты и свидетельства на разрешение продажи спиртного, посетителей в зале не было.

- Ничего, далеко уйти не мог. Прикрой меня, я заберу пистолет.

- Мы чуть не спалились с ним. Может быть, от греха подальше, оставишь его тут?

- Борислав, только подумай, а если его завтра найдет подросток? Лучше я возьму его сейчас, а потом выкину в канал или в реку.

- Хорошо, бери.

Боря горестно кивнул. Прикрыл товарища, когда тот нагнулся в мусорную корзину. Послышался звон, Ник вытащил свое грязное оружие, и так же грязно выругался. Борислав почти понимал русский язык, но некоторые выражения Ника остались для него полной тайной.

- Ни фига себе? Фига! Ник! Причем тут смоковница?

Ник покачал головой, снова выматерился. Затем они пошли в единственную сторону, куда мог уйти парень незаметно. Но там стояло сразу несколько высотных домов. Это был тупик.

- Какие есть предложения?

- Давай посмотрим, на каком этаже зажжется свет, туда он и пошел, вероятно.

- Ничего подобного, у него в квартире уже мог гореть свет. А еще, его квартира могла быть на другой стороне дома. Но ход мысли верный. Давай смотреть.

Они уставились на уже освещенные окна. Через некоторый период времени штора одного окна вздрогнула, на мгновение появился женский силуэт, который сразу же исчез. Что-то подсказывало, что четвертый этаж этого дома, и есть конечный пункт их путешествия.

Борислав еще раз оглядел улицу. Другие места не вызывали у него ничего ни внутри, ни снаружи. Надпись имени на руке был ярче, чем утром. Впрочем, никто кроме него ничего не видел, и оценить вечером данную подсветку было трудно. Он намотал на руку ремень от камеры, чтобы та не мешала ему при движении. Теперь камера была неким продолжением его конечности.

- Пошли. Видишь, возле этого подъезда свежая кровь на асфальте. Это неспроста.