Лихой гимназист

Я же просто делюсь своими мыслями. Жаль, конечно, того держателя: мы с ним давно работали. Но да Бог с ним. Всякое случается. Такие мелочи, знаете ли, священную стражу мало интересуют. Уголовными делами занимаются сыщики, а у нас миссия поважнее. Мы защищаем мир от зла – зла куда более страшного и могущественного, чем то зло, что исходит от людей.

– Но тогда какое у вас ко мне дело? – спросил я напрямую, не понимая, к чему клонит этот тип.

– Скажите, Алексей, вы в курсе, что костяк священной стражи состоит из заклинателей тёмной стихии?

– Слышал.

– Меня заинтересовали ваши способности. Хоть родители ваши имеют талант весьма посредственный, что-то мне подсказывает, вас Господь наградил чем-то большим. Интуиция у меня на такие вещи.

– Значит, вы хотите, чтобы я служил в священной страже, – догадался я.

– Для начала я бы хотел понять границы ваших возможностей. Однако уже сейчас вижу, что вам необходимо более профессиональное обучение. В третьей гимназии не преподают чары тёмной стихии, и вы тренируете техники, к которым не склонны.

А это неправильно. Лучше всего было бы перевестись в другое учебное заведение. Например, в первую гимназию. Там как раз есть классы, где преподают тёмные чары. Не думаю, что возникнут проблемы с переводом. Ну а дальше видно будет. Зачем же загадывать наперёд?

Карета подкатила к главному входу гимназии и остановилась. За разговором я даже не заметил, как мы доехали.

– Действительно, не будем загадывать, – согласился я.

– А теперь слушайте внимательно, Алексей, – тон заместителя стал серьёзнее, а выражение лица утратило всякое добродушие.

– Делу Оглобли я хода не дам. По тем людям плакать никто не будет. И в гимназии забудут ваши дуэли, тем более что, наказать стоило бы не вас, а тех троих охальников. Но и вы границу не переходите, всему надо знать меру. Моё ведь покровительство не безгранично.

– Так говорю же, не трогал я никакого Оглоблю, да и зачем переходить границы? Нам и тут неплохо.

– Очень надеюсь. Ну что ж, к сожалению, пришло время прощаться.

Вам пора на уроки, мне – на службу. Свидимся ещё.

Я попрощался и вылез из кареты.

Появление Давыдова меня встревожило, а его слова – и подавно. Получается, меня хотят завербовать в священную стражу? А ведь Хаос предостерегал, чтобы я с Синодом не связывался. И что теперь делать? Впрочем, впереди был год, чтобы обдумать предложение. Одно паршиво: заместитель знает, что я приходил к Оглобле и что именно я убил его.