Лихой гимназист

Гуссаковский вошёл в раж, он яростно теснил меня, его удары стали сильнее, но медленней. И это оказалось мне на руку. Парировав очередной удар, я дужкой эфеса двинул Гуссаковскому в и так уже распухший нос. Мой недруг вскрикнул, и я, вложив корпус, всадил ему под дых свободным кулаком. Держась за живот, Гуссаковский упал на пол, а я ногой выбил шпагу из его руки. Теперь поединок точно был окончен. И что самое главное, все остались живы.

Присев на корточки рядом с Гуссаковским, я ткнул остриём клинка ему в ногу.

– Что вы делаете? – удивился Василий. – Прекратите. Поединок окончен.

– Отойдите и не мешайте, – я посмотрел на него и других секундантов. – У нас с ним осталось незаконченное дело. Где моя книга? – обратился я к Гусаковскому.

– Не знаю ни о какой книге, – процедил он, но клинок впился в плечо моему недругу, заставив того вскрикнуть. – Да уберите же его от меня кто-нибудь.

– Где моя книга? – я надавил сильнее.

– Алексей, прекратите немедленно! – Василий схватил меня за руку.

– Он украл мою вещь, и пытаюсь вернуть её.

– Это правда? – Василий обратился к Гуссаковскому, а тот отполз и распластался на окровавленном полу. Он тяжело дышал, приходя в себя.

– Продал я ту книжку, – пробормотал он.

– Кому, когда и за сколько? – спросил я.

– Месяц назад где-то. На Сенной. Есть там один скупщик – Ванька Оглобля. Вот ему и продал за семь рублей.

– Где он? Как его найти?

– Лавка «Разные вещи» на Царскосельском проспекте.

– Деньги завтра мне отдашь.

– Отдам, – выдохнул обессиленный Гуссаковский.

Три секунданта принялись оказывать ему помощь. Пол был весь залит кровью, словно тут стадо баранов зарезали, вряд ли такое останется незамеченным администрацией, а потому следовало ждать серьёзную взбучку.

– Вы весьма искусно дерётесь на шпаге, – заметил Василий. – Было разумно с вашей стороны не убивать его.

– Еле сдержался, – усмехнулся я, вытирая руки полотенцем, которое мне дал Василий.

– Поединок был окончен. Вы имели полное право.

– Может, позвать врача? – спросил один из секундантов. – Надо перевязать рану.

– Тогда директор узнает, – возразил второй.

– Он и так узнает, когда Гуссаковский не явится завтра в класс.

Завязался спор, который прервали шаги по коридору. Из-за угла вышел маленький человек в зелёном мундире – дежурный надзиратель. Значит, ему всё-таки доложили о драке.