Лихой гимназист

– До первой крови? – усмехнулся Гуссаковский. – Он нанёс мне оскорбление действием. Я хочу драться до конца.

– Если хотите отправиться в Сибирь, то можно и до конца, – рассудил Василий, – но давайте не вдаваться в крайности. От этого никому пользы не будет.

Два секунданта поддержали такую позицию, и Гуссаковский, нехотя, согласился драться до первой крови. Впрочем, я почему-то не сомневался, что он попытается меня заколоть.

Кинули жребий. Гуссаковскому выпало драться последним.

Первым вышел длинный. Мы сняли кители, в правые руки взяли шпаги, левые заложили за спину.

По правилам в поединке не допускалось использовать чего-либо иного, кроме шпаги – об этом нам любезно напомнил Василий. Удар ногой или рукой был бы сочтён низостью.

Мой противник выглядел напряжённым. Он до сих пор имел проблемы с координацией, и я не представлял, как он будет драться.

По команде мы скрестили шпаги. Клинки зазвенели, я с лёгкостью парировал удары и делал выпады, непрерывно наступая и заставляя длинного пятиться. Вдруг он споткнулся и завалился на пол, секунданты немедленно потребовали остановить бой.

Рубаха на груди моего соперника стремительно окрашивалось красным. Он был ранен, а я даже не заметил, как всё произошло: моя рука действовала рефлекторно, почти без участия головы.

Оказывается, Алексей был очень даже неплохим фехтовальщиком, и умел за себя постоять. Ну и какого, спрашивается, фига он тогда ссал обидчиков на дуэль вызывать? Ведь именно из-за этого, кажется, он прослыл не самым смелым парнем.

Секунданты подбежали к раненому, отвели к подоконнику и, стянув рубаху, принялись останавливать кровь полотенцами. Медальон сняли. Наверное, магия должна был помочь затянуть рану. Та оказалась не глубокой, и противник мог продолжать бой, но по правилам, поединок считался законченным.

Вторым вышел коренастый. Наступать он начал довольно уверенно, а я стал отходить. Его движения были размашистыми и сильными, но и читались легко. Парировав несколько ударов, я уклонился от очередного выпада и ткнул соперника в плечо.

Тот продолжил атаковать, словно не заметив укола, но секунданты велели остановиться, и парень нехотя подчинился. Рукав его рубахи уже весь намок от крови, а сам он был раздосадован поражением. Его отвели в сторону и стали перевязывать рану какими-то тряпками.

Второй поединок закончился, как и первый, в считанные секунды. Моё новое тело всё больше меня радовало.

Последним вышел Гуссаковский. Взгляд его выражал какую-то кровожадную решимость.