Лихой гимназист

Шайтаново отродье...

– Поменьше бы языком молол, – просипел второй. – А то ишь разнуздал звякало. У Баронессы везде уши. Будешь много трезвонить, и тебя приткнут. Бес во плоти – шутки не шути.

– Ну и трепач ты, – пробасил четвёртый. – Какой, к матери, бес? Обычная баба. И неча вола водить.

– Да ну! И всёй-то ты знаешь. А ты видел её хоть раз?

– Нет, и не шибко нужно.

– Вот, а кто видел, говорят, что бес. На неё много тайных работает. А может, и не тайные они вовсе, а тоже бесы. И Смит, англичашка этот – бес, не иначе.

– Чо, столько фокусников? – не поверил бас. – Трезвонишь, поди.

– Вот те святая пятница! Все говорят.

– Истинно так, – вставил ещё одни мужик, который прежде молчал. – На Баронессу работает много тайные заклинателем. А бесы они, али фокусники простые – Богу одному ведомо. Вот только власть у неё и у её хороводных – ого-го какая. Даже при дворе кумовья у ней водятся.

– Тем более! Не голосите тут на всю ивановскую, – проворчал сиплый, – мне моя шкура дорога.

– Ентот кажный день приходит, – ответил бас, – Студент, поди.

Кажется, речь шла обо мне, и я подумал, что сейчас представляется хорошая возможность больше узнать об Смите и Баронессе. Явно ведь, главари какие-то здешние, а мне как раз надо мосты наводить, чтобы «работа» была.

Я взял стул и подсел к мужикам.

– Здорова, мужики! Я тут краем уха услышал, о чём разговор ведёте.

– Да не слушайте вы этих трепачей, сударь, – пробасил коренастый мужик с густой бородой. – Трезвонить только и умеют. Вам-то зачем сказки слушать?

– Да вот дело хочу открыть, – сказал я. – Торговать, то есть...

– А чем торговать?

– Да чем пойдёт. Сукном, али ещё чем. Хотелось бы знать, какие люди здесь всем заправляют.

– Кто что болтает, – крякнул сиплый. – Мы сами-то... ничего не знаем. Так, выпить зашли.

– Эй, подносчик! – крикнул я, проходящего между столами парня. – Бутылку водки сюда. Ну так что? Да вы не стесняйтесь, рассказывайте всё, что есть. Разберёмся

Мужики переглянулись, замялись, но когда на столе оказалась непочатая бутылка водки, принялись говорить – вначале осторожно, как бы нехотя, потом всё смелее и смелее.