Чьи-то крылья

И там можно возмущаться, где премия и почему недоплатили надбавку за вредность и спасение жизней.

А здесь Стафен сидит совсем один посреди леса в отблесках лилово-зеленого неба и с отвращением глядит на огромное яйцо, вздувшееся венами и прожилками.

И Стафен одинок.

Его, понимаете ли, бросили.

У него была мать, у него была тётя Еленка, у него был дуб, который нужно было кормить кровью, но дуб треснул, мать умерла, а Еленка отвезла в интернат и ни разу не позвонила.

А Клод на пенсии. И ему там хорошо. Он живет на озере и каждое утро жрёт свежеотловленную рыбу, а заедает моллюсками прямо с раковинами.

Ах, боже.

Стафен подскочил и стукнул себя кулаком по колену. Со злости. Да блядь!

Стафен зло фыркнул, потом рассмеялся, а потом заплакал.

***

Людей пришлось вывести: из двух подъездов полностью, остальным рекомендовали покинуть квартиры, но, естественно, никто рекомендацией не пренебрег. Люди спешно выходили, прихватив своих котов, собак, хомячков и рыбок (и, кажется, большого мохнатого паука).

Клара расправила крылья. Крылья, надо признать, выглядели внушительно, заслоняли чуть не полнеба.

— Идём? — спросил её Василь.

И она щёлкнула хвостом.

***

Между прочим, яйцо это, в котором Крист решил с удовольствием устроиться и жить, не выходя наружу, начало меняться.

Стало темнее, теснее и неприятнее.

Стало хуже дышаться, негде шевельнуть крыльями и будто бы потянуло гнилью. Крист подумал, что ладно, перетерпит. Лишь бы не трогали.

***

И в общем, Стафен знал, что делать. Вернее, чувствовал.

Ещё вернее — его неудержимо потянуло снова блевать, но он сдержался. Он взял себя в руки, блевать не стал, утёр лицо рукавом и сосредоточился. Он, разумеется, всё понимал. Эта лесная дрянь может принять любой облик. С другой стороны, Стафен в неё столько силы вогнал, что ей должно надолго хватить. По крайней мере, растеклась она знатно (тут снова потянуло блевать).

Так что нет. Яйцо, скорее всего, именно яйцо, а в нём — что довольно вероятно — Крист.

— Крист? — осторожно позвал.

***

Некоторые утверждают, что начали помнить и осознавать себя в яйце ещё до того, как у них сформировались крылья. Кристу интересно: а вот те, кто не вылупился, они тоже осознавали себя?

***

Разумеется, яйцо не откликнулось.

У Стафена с коленями было неладно, они слабели и тряслись. Он вообще чувствовал себя как в похмелье, только хуже. Он этой твари выложился по полной, почти наизнанку вывернулся.