Ангел смерти. Становление

-Ну, здравствуй Даня,- она едва улыбнулась уголком губ.

Саша насколько себя помнила, всегда как-то жила в своем мире, в своих фантазиях, куда не было доступа никому. Ее не тяготило одиночество, оно было ее частью, и кто пытался влезть в Сашин мир, перешагнуть черту, получал жесткий отпор. Что-то внутри сопротивлялось реалу, она в нем не жила, а существовала. Она не могла уловить, не хватало детали, чтобы сложить полноценный пазл. Триггером к открытию себя, понимания того, кто она на самом деле и понимание того, что она принадлежит миру за гранью, стала гибель Дани, Саше тогда было 14 лет.

Она помнит хорошо, как его смерть выбила почву из-под ног, мир просто разбился на сотни осколков, внутри что-то разрывало на части от невозможности изменить ситуацию, вернуть все назад, ей казалось, она тонет, погружаясь во что-то темное, вязкое, Саша задыхалась, ища равновесие, душевный покой. Она не могла понять, почему несчастный случай случился именно с этим человеком, с этим улыбчивым, добрым, талантливым парнем. Ей казалось, что нет такого человека, кто бы ни любил его, даже после стольких лет, его помнили многие.

Саша не спала ночами, прокручивая ситуацию в голове, и задавая в тишину ночи вопросы, на которые никогда не получала ответы. «Почему именно он?» «Осознал ли он момент смерти?» И где-то в глубине души не хотела получить на них ответ, поэтому вселенная молчала, и молчал он, когда приходил к ней во сне, мимолетно, безмолвно. Саша цеплялась за сны, стараясь хотя бы на мгновение задержать его в своем мире, в своем сознании.

Время шло, оно не лечило, и легче не становилось, даже с годами, боль трансформировалась, но она никуда не ушла. Жизнь проносилась мимо нее, а ее внутренний мир как будто замер, был скован горечью утраты, которая разливалась по венам, отравляя. Внутренний мир рухнул, мысли были только о том, почему именно Даня, тогда, пропал без вести в горах и его так никто не нашел, но наверно легче жить с тем, что человек пропал без вести, в глубине душу надеясь чудо.

Люди вокруг утомляли, уединенность приносила облегчение, в ней она могла оставаться наедине с собой, мысленно поговорить с Даней и сказать, как ей жаль, что она не может ничего сделать. Порой она была просто на грани, особенно это было ближе к ночи, ее выворачивало наизнанку, ей хотелось выть и лезть на стенку. Она часто не могла спокойно спать, пребывая в пограничном состоянии, засыпая с внутренним диалогом, и с ним же просыпаясь вымотанной.