Не своя смерть. Предатель

И оттуда же на землю постоянно изливалось полярное сияние. Медлительное, величественное.

- Что это такое? – Радмир восторженно перебегал от одного окна к другому, искал место для лучшего обзора. – Это же самое…

Он остановился, заглядевшись на исполинские потоки света, медленно опадающие с невообразимой высоты. Всякий раз набирал воздуха в грудь, но так и не находил подходящих слов.

Прошло много времени прежде, чем он заметил: что-то мешало насладиться видом нового неба в полной мере, чуть заметно мельтешило перед глазами.

Радмир узнал этот пепел: гибнущие умертвия обычно распадались такими же хлопьями. Вот только прежний зорок быстро терял их из виду. Зато сейчас можно было воочию убедиться – никуда пепел, на самом деле, не исчезает. Он остается: витает повсюду, собирается в серые сугробы.

Чтобы проверить свою догадку, балий принялся высматривать в саду подходящую цель. Вот среди голых деревьев ему попалось горбатенькое существо, суетившееся в корнях старого тополя. Коготками оно скребло кору, принюхивалось, вертело приплюснутой головой. Можно было видеть, как глаза навьи холодно поблескивают в подступающей темноте.

Радмир представил, каково прикосновение этой твари – ее грязных когтей. Поморщился. Собрав отвращение в тонкую серебристую спицу, направил острие в плоский затылок жертвы.

Навью пригвоздило к дереву. Она даже не пискнула: обвисла безвольно, судорожно подергивая левой ножкой. Затем потемнела и рассыпалась. Пепел подхватило ветром, тотчас бросило на садовую дорожку, где он слился с остальной поземкой. Серые хлопья перемешались – не отличить – зазмеились прочь по стылым камням. Радмир проследил путь останков до ближайшего сугроба у кованой скамьи, где они улеглись погребальным холмиком.

Покачав головой, балий снова стал смотреть в светящееся небо:

- Георгосы в самом деле многого не знают.

Чем ближе подступала ночь, тем явственней виделась и сама жемчужная высь, и полярное сияние под ним.

Радмир опомнился, только когда шея затекла. Он уже собирался уходить, но краем глаза заметил движение за окном. Так и есть: из сугроба у кованной скамьи, отряхиваясь, выбралась бледная лоснящаяся туша с наростами вдоль жирной спины.