Муравейник

То ли руку спасая, то ли душу…

Лист корячился на ветках, раскрываясь, как кувшинка на воде – распрямляясь, перегибаясь краями, взлетая сердцевиной, фотографией навстречу взгляду. И личико улыбчивой девочки в оранжевой кайме жадно стискивали невидимые ладони огня, сжирая чернотой безвременья и безнадёжности. В глазах девочки танцевали рыжие всполохи…

Артём очнулся, когда Игнат махнул на горящий лист охапку тонких веток.

Чёрными линиями зачеркнуло фотографию.

Сразу будто вынырнул. Дыхание дёргано восстановилось. Но потребовалось время, чтобы проморгаться, всматриваясь в мир.

Леший сидел возле костра на кортах и сосредоточенно подкладывал ветки. Ни слова не говоря о произошедшем, ни словом не попрекая. И Артём чуял – возможно, не только у него сейчас пошатнулась крыша. Только Лешему хватило сил удержать – и свою, и его. А Ксюха… А что – Ксюха. Она уже слишком примёрзла сознанием к увиденному трупику. Такое не всякое уже перебьёт. Вот она, как сидела на бревне, нахохлившись под тяжёлой здоровой курткой, так и сидит.

И нет бы подвигаться, согреться! Да хоть к костерку поближе подсесть. Пусть и невесёлый ещё пламень, неохотно сжирает влажные ветки, но всё-таки уже каким-никаким теплом веет. А девчоночка нет - сидит. Как воробей намокший – глупый и недоверчивый.

Артём вздохнул и потянул с рюкзачка сидушку. Сам, как уже понятно стало по влажным штанам, и так перекантуется, а вот девчонку нужно спасать.

Но не успел предложить.

Игнат хрустнул об колено ещё одним тяжёлым стволом и кинул дровины в сердцевину – для жара и, угрюмым взглядом посмотрев на студентку, хрипло скомандовал:

- Подъём!

Ксюха вскочила, как разбуженный сигналом тревоги солдатик, и, испуганно сжавшись, уставилась на Лешего.

А вот тот уже на неё не смотрел. Приглашающе мотнул головой и Артём согласно подошёл к бревну с другого края. Вдвоём перетащили ближе к костровищу, потеснив девчонку, и положив с разворотом. И Артём запоздало для себя отметил, что Игнат был совершенно прав. Теперь оранжевая курточка, уже едва блестящая в вечернем тягучем свете леса, будет оставаться за спинами сидящих.

А это и необходимо, когда так хреново – не видеть, забыть на время, забыться. Так проще вдохнуть-выдохнуть и восстановиться. Ксюхе это и нужно.

Положил ей сидушку на бревно, усадил, сунул в руки фляжку. И следуя взгляду Игната, оставил и отошёл в сторонку. Тут, возле огня, девчонка успокоится, обогреется, в себя немного придёт. А им – думать и действовать.

- Погуляем? – мотнул головой Леший.