Муравейник

Она молила его, но он, полагая её любовь соблазном для себя, был так же твёрд, как и раньше стоек к соблазнам. Он хотел наложить на себя мучительную епитимью, но богиня, чтобы этого не случилось, пообещала уйти с той земли и никогда не возвращаться…

Артём тихо, неприметно выдохнул. И история, наконец, закончилась, и отлично, что девочка растормошилась окончательно. Ведь если сейчас ещё раз на них выскочит новый ужас, то больше всего это опять ударит по рассудочности поняшки! И радовало, что, судя по всему, она довольно быстро возвращается в стабильное состояние – дай только прореветься и поболтать о чём-нибудь.

А уж слушать любовные истории ради такого дела Артём был готов – и не такую ерунду возле костров слушал…

- Всё? – скупо поинтересовался Леший, не отрывая взгляда от огня.

- Всё, - поёжилась Ксюшка.

Артём поправил на ней игнатовскую куртку и миролюбиво спросил:

- Ну, ладно. Бежала Лиса Патрикеевна в Россию, начала курочек и зайчиков кушать. Ничего, их тут достаточно. А к нам-то чего привязалась? Мы же ей не мешаем зайчатину жрать…

- Ой, да нет же! – вскинулась Ксюшка.

– Ты не так всё понял! Это не та лиса!

Артём и Леший обменялись мрачными взглядами в предчувствии ещё одной чарующей истории страшной любви.

- Не та! – задавленно, чтобы говорить потише, но рассерженно, словно кошка, зашипела Ксюха. – Просто богиня, когда бежала, уже беременная была! Она в России и разродилась. Девочка у неё появилась! Но мать её оставила и дальше на Восток побежала, и там, в Японии осела и стала местной богиней.

Мацу… Кацу…

Артём открыл рот и не успел. Леший, не оборачиваясь, поправил:

- Кицунэ.

- Да, - яростно согласилась Ксюшка и продолжила шептать сквозь зубы: - А девочку она оставила тут, бабе Яге, повитухе, на ращение. А девочка оказалась тоже оборотница! Только богиня в белую лису превращалась, а это в рыжую, потому что папа рыжий был! И дали ей имя Лиза, что значит «клятва», а по отчеству она Патрикеевна! У неё способности мамины, а душа добрая – в отца! Поэтому и живёт в лесах, к людям стараясь не выходить, чтобы не нанести им зла! Вот!

Она с торжеством и скрытой обидой выкрикнула последние слова.

И костёр в ответ затрещал, заходил ходуном, рассыпаясь снопом искр. Артём напрягся, дёрнул девчонку за ворот к себе, закрывая от пламени – вдруг снова полыхнёт стеной? Но этого не случилось. Лишь осыпало землю вокруг искрами от расколовшейся от жара дровины.

Леший дождался, когда костёр успокоится, и невозмутимо подложил дров.