Жители черных проводов

В начале лета, закончив свою работу слишком рано, дядя Саня сказал, что в эту ночь пойдет со мной следить за жителями проводов. Я не особо жаждала его компании, однако была не в силах спорить, ведь «слово начальства — закон».

На ближайшем перекрестке черныши радостно собрались на проводах вокруг нас, весело махали миниатюрными ручками и даже ножками.

Один самый активный малыш спустился ко мне, шепнул на ушко пару слов и чмокнул, оставив на моей щеке жирный масляный след. Я удивленно посмотрела на Дядю, едва сдерживая смех.

— Ты ними очень хорошо ладишь, — мрачно отметил Дядя Саня. В ответ я только пожала плечами. Сейчас меня больше интересовали мои маленькие друзья.

Сегодня под полной луной они обещали спеть самую, по их словам, чувственную песню, к которой они так долго готовились.

Все началось неожиданно. Как только бледный свет осветил их круглые головы, они начали петь. Мелодия лилась из них, сливаясь с рычанием моторов и завыванием ветра. Она была словно недостающим звеном в этом бесконечном аду шума и гама.

Смех детей и шепот прохожих, скрежет обуви об асфальт и далекий шум стройки. Каждый звук этой песни был пропитан любовью к несовершенному миру, построенному на противоречиях.

Все в этот вечер звучало по-особенному. Душа же кричала о том, что кульминация близко, и я ждала чего-то невозможного.

И, взяв самую высокую душераздирающую ноту… все они прыгнули.

Тысячи крох вместе начали падать со своих проводов.

Самые большие малыши, понимая, что у них шансов нет, начинали толкать своих меньших собратьев вверх.

Первые от этого ещё быстрее устремились к асфальту, разбиваясь насмерть о холодный бетон. И только один, самый маленький черныш взлетел достаточно высоко, чтобы его тельце подхватил сильный вихрь и унес его высоко-высоко в небо.

Моё сердце остановилось вместе с тем, как замолкла их последняя песня.

Среди тысячи черных неподвижных комочков воцарилась тишина.

— Сегодня был их последний день, — сухо заметил Дядя Саня, словно в этом не было ничего удивительного.

— Не кори меня за то, что не сказал. Есть вещи, которые надо просто увидеть.

Дрожа, едва держа равновесие, я села перед одним из малышей. Осторожно я взяла его хрупкое тело из сажи, но оно быстро начало таять в моих ладонях, пока от него не осталась лишь маленькая тополиная пушинка, семечко, которое могло бы переродиться в многовековое дерево, но навсегда исчезло из нашего мира.

— Они лишь тополиный пух, что остается с прошлого года.