Кровь тьмы. Чернокнижник

Зачитывать новое заклинание в такой ситуации я не стал, стремясь как можно скорее добраться до хранителя и убить его.

Я отмахивался своим кинжалом, разрубая заколдованные растения и выпивая их жизненные соки, быстро сокращал расстояние, когда чудище всё-таки пришло в себя. В небо, куда сразу же взлетел ворон, из земли выстрелили острые, словно пики растения. Мой прислужник едва смог спастись от разъярённой атаки монстра.

Понимая, что уже не успел, я всё-таки решил остановиться и воспользоваться проверенным способом.

Повязка была сорвана, открывая всё ещё кровоточащую рану. Не обращая внимания на опутывающие мои ноги ростки, я затараторил заклинание, после чего телекинезом отправил капли своей собственной крови на могучее тело лешего. С участков, на которые попала моя кровь, начала распространяться порча, калеча и отставляя иссушённые язвы.

Ответная реакция не заставила себя ждать: лоза, до сих пор лишь опутывавшая меня, стала прокалывать и резать мою кожу в тех местах, где получалось проникать под одежду.

Зарычав от боли, я попытался обрушиться на сознание хранителя, но столкнулся с неприступной стеной, которую сходу оказалось вовсе не взять. Зато отвлёкшись на навязанное мной ментальное противостояние, леший больше не мог сконцентрироваться на чём-то другом. Вся трава в округе стала вести себя так, как и подобает растительности, и ворон вновь набросился на чудовище.

От напряжения на моём лбу даже выступила испарина. Этот поединок был для меня невероятно сложен, но в отличие от моих подобных поединков со злыми духами, я не старался его подчинить.

Моей задачей было значительно ослабить его или продержаться до момента, пока ворон не покончит с ним раньше. В идеале бы полностью сокрушить его сознание, но такое было под силу только могущественному магу, вроде Мрака. А я был ещё слишком слаб.

Тем временем ворон яростно набросился на беззащитное тело лешего. Оплетавшая его тело лоза вяло пыталась отбиваться, но когти демонической птицы быстро разорвали их. Хищным клювом демон стал рвать оставленную мной рану в груди монстра, расширяя её и проглатывая целые куски растительной плоти.

Я ощутил эманации возрастающей паники, исходящие от моего противника и стал давить на него из последних сил. Нельзя было позволить ему выйти из этой схватки раньше, чем он достаточно не ослабнет.

Поняв, чего я добиваюсь, леший впал в ярость. Из-за этой вспышки, ударившей мне по мозгам, я утратил контроль над ситуацией и был вынужден капитулировать с сильнейшим откатом.