Летучий корабль

Когда я очнулась, поняла, что каждый день ту уходишь не понятно куда, забыв про школу и своих друзей. Я поняла, что натворила. Ты ушла в другой мир, куда мой голос уже просто не в силах дойти.

Это не то, что хотел о нас твой отец!

Пора перестать притворяться, что мы ничего не чувствуем. Притворяться, что другие тоже не ведают страданий.

Так нельзя жить!

Я не могу больше закрывать глаза на твою боль! Я хочу услышать тебя! Боже, пожалуйста, надеюсь ещё не поздно.»

После этого письма все вокруг Девочки стало.

..

Пусто.

В голове, в душе, в глазах.

Время теперь напоминало череду быстро меняющихся кадров.

Лестница. На ней сыро и грязно. И чувство, как обувь соскальзывает со ступеньки. Коленки в кровь. Но надо продолжать бежать.

Раз, два, три ступенька. Они казались бесконечными. А сердце казалось тяжелым, настолько, что Девочка не могла сделать вдох.

В кармане едва найдя ключи, она пыталась судорожно открыть дверь, срываясь на рыдания и хрип.

И, наконец, на кухне сидела она.

И все письма, что томились в темной коробке, были раскрыты. Все до единого. Они возвышались над хрупкой фигурой Женщины, словно горы, поглощенные снегом. Та же сидела робко, теребя в руках, то письмо, оставленное её Девочкой.

И на её лице больше не было белой маски.

В то мгновение кухня стала цветной. Полки, на них игрушки, фотографии, где они были еще втроем. Пара грязных тарелок в раковине и прокисший на плите суп. И все это пахло табаком, так ужасно и противно, что девочка зажмурилась.

Сигареты, что курил отец никогда ей нравились.

Когда Девочка открыла глаза, она увидела лицо женщины, постаревшее на годы за столь короткий срок. Наверное, они уже давно забыли голоса и улыбки друг друга. Будто бы они вместе убили в себе вместе с болью все радостное и хорошее, оставив лишь равнодушие. И то было в конец неправильным!

— Мама, мама! Мама! — закричала Девочка, что есть мочи бросилась в её объятья, утонув в их тепле.

Женщина обхватила сильнее свою дочь и прижала к себе.

Её одежда вся насквозь пропахла табаком, но все равно Девочка все-таки услышала тонкий аромат мыла, что не был связан с их потерей. То был запах её единственного родного человека.

— Почему так поздно? Я же так хотела… — прохрипела Девочка, — услышать тебя, мама!

— Прости, что я такая плохая мать, — шептала она, не переставая, — Только я виновата, только я виновата в твоем одиночестве, — но Девочка не верила ей.