Больше никаких сделок с М

Он поднес его к лицу и, включив, попытался сквозь обволакивающий и сделавшийся совсем густым туман разглядеть на экране нужный номер. Тот, который был в конце списка...

– Что вы делаете? – спросил М. – Не шутите так, не нужно.

Он шагнул к Гранину и носком лакированной туфли выбил телефон из его рук. Аппарат, как шайба после щелчка клюшкой, полетел параллельно полу и после серии рикошетов скрылся в открытой двери спальни. Рука, лишившаяся вместе с телефоном опоры, бессильно завалилась за спину артиста. «Просохатился.

– Извините, Андрюша, но Канцелярия будет располагать моей версией событий, – сказал М. – Думаю, так будет лучше, причем для всех.

«Не называй меня Андрюшей», – подумал Гранин. «А, я знаю! – вдруг осенило его. – М – значит Мортэ. С тобой – больше никаких сделок...»

Он глубоко вздохнул, как и следует это делать в последний раз, и успокоение снизошло на него. Оно пришло к нему в образе рыжеволосой зеленоглазой женщины, которую он хорошо знал и любил когда-то.

М самодовольно улыбнулся.

– Как знать, дорогой, как знать, – сказал он, – иногда приходится совершать просто невероятные, фантастические сделки. Однако, нам пора. Мы с тобой сегодня много потрудились, многое узнали. Здешние дела закончены, время наше вышло. Полночь близится!

Он протянул к Гранину руки и, поддерживая, помог подняться. Привлек к себе, обнял за плечи. Так, помогая ему ступать, он повел его по дороге, начинавшейся сразу за зеркалом и исчезавшей уже в двух шагах в белесом тумане.

– Я чувствую себя как-то странно, – сказал Гранин, стараясь не оглядываться.

– Это поначалу, – успокоил его М. – Скоро привыкнешь, и все пройдет.

М тоже не оглянулся. Вместо этого он поднял руку над головой и щелкнул пальцами.

– Занавес!

Занавес послушно опустился.

В большой прямоугольной раме зеркала вновь проявилась его сумрачная амальгама, отразив в себе пустое и печальное пространство...

4.

В длинном и узком, как футляр для подзорной трубы, кабинете Журова было светло на всем его протяжении.

– Вы меня, Журов, похоже, избегаете, так что я сама к вам в гости пришла. Не прогоните? – говорила Татьяна Рудольфовна, усаживаясь у окна на жесткий стул с высокой плоской спинкой. Это был обыкновенный казенный стул, неудобный, каким ему и положено быть, но Флюмо он, похоже, напротив, нравился.