Больше никаких сделок с М

Я уже почти договорился с режиссером. Вы хоть и считаете его своим другом, но, открою вам секрет, не все там так однозначно. Но все вполне может устроиться, поверьте мне. Только – после. После!

Неожиданно, словно в подтверждение слов М, в прихожей раздался звонок в дверь. Он был совершенно неуместен и потому прозвучал резким диссонансом, показалось, что это ткань тишины треснула и разорвалась наискосок, словно парус над головой. От неожиданности Гранин вздрогнул и выронил из рук телефон.

– Вот и не успели, телефончик-то настроить, – меланхолично заметил М.

В дверь позвонили еще раз, потом, через паузу, еще раз. Потом в дверь принялись стучать.

– Кто это может быть? – спросил шепотом Гранин.

– А вы, правда, не догадываетесь? – ласково вопросом на вопрос ответил М. – А вроде все уже было сказано.

– Нет, – сказал Гранин, – даже не представляю. Про эту квартиру знают всего пару человек, но они не могут...

– Ну, знают двое, знает и собака, – сказал М.

«Андрей Владимирович! Андрей Владимирович! – послышался женский голос из-за двери.

– Французова! – узнал, наконец, Гранин, кто был его неожиданным посетителем. – Откуда она?.. Это все ты!

М самодовольно улыбнулся.

– Скажем так: мог быть и я, – сказал он. – Что теперь уже совсем и не важно. А важно другое, а именно то, как вы поступите в создавшейся ситуации, Андрей Владимирович. Я бы предложил вам немедленно открыть дверь и впустить вашу гостью.

– Ты же знаешь, что это окончательно похоронит мой брак, – шептал Гранин. – Я поэтому и укрылся... Спрятался, если угодно, здесь, чтобы не встречаться с ней!

– Я знаю, – шелестел шелковым голоском, увещевая, М. – Но страхи надо преодолевать. Ничего, кстати, страшного и не произойдет, уверяю вас. Вам давно пора бы кардинально обновить вашу жизнь. Новая спутница придаст ей нужный импульс. И с Французовой вы тоже можете прожить долгую и счастливую жизнь.

– Я люблю жену, – упирался всеми силами Гранин, – люблю своих пацанов, и с ними со всеми хочу прожить долгую счастливую жизнь. С ними. Я это теперь понял, никто другой мне не нужен. Поэтому, просьба, оставьте меня в покое, я уж как-нибудь сам во всем разберусь... Сам.

– Как знаете, – с явным сожалением в голосе произнес М. – А что? Вполне, даже благородно. Но я мало что понимаю в благородных умах.