Хочу проснуться!

К счастью, это было как раз в нужном мне направлении и совсем близко. Усиливавшийся запах привёл меня к мусорной урне, возле которой валялась коробка от пиццы. В голове мелькнуло, что я, человек… ну ладно, сейчас не человек, а кот, но всё равно с высшим образованием, буду за кем-то доедать кусок пиццы, который, судя по запаху, явно там есть. От этой мысли мне стало так стыдно, что я даже оглянулся — не видит ли меня кто из знакомых. Стала зарождаться мысль гордо удалиться, но благоразумие взяло верх, напомнив, что у меня уже нет ни работы, ни дома, ни денег и даже кармана, где они могли бы лежать.

Вылизав коробку, я почувствовал облегчение и… замурчал!

В желудке заметно потяжелело и мир сразу стал казаться не таким жестоким. Теперь надо было добраться до своего дома, и кто знает — если я усну под дверью своей квартиры — может, я потом проснусь в ней, а не под ней?

До нашего двора оставалось уже недалеко.

Немного осмелев, я перестал прижимался к земле, а побежал лёгкой трусцой, ловко огибая редких прохожих. Когда передо мной замаячил проход в наш двор, я возомнил себя победителем злого рока. Мой хвост вдруг взлетел вверх, словно флагшток, и я горделиво вошёл во двор.

Сосредоточившись на определении своего подъезда, я не обратил внимания на трёх мальчишек, кидавших твёрдые, как камни, снежки по жестянкам из-под пива. Если кого-то смутило, откуда я знаю, что снежные комья были твёрдыми, я отвечу: как только мальчишки заметили меня, они тут же все разом выбрали меня, как новую мишень.

Первый удар пришёлся в бедро, второй просвистел прямо над ухом, слегка задев его кончик, а третий попал по хвосту.

Из моей груди вырвался отчаянный крик, что лишь подзадорило мальчишек. Прихрамывая, я рванул под лавочку у подъезда, но следующий снежный ком нашёл меня и там. Дальше бежать было некуда, да и лапа сильно болела. Пока я лихорадочно соображал, что делать, дверь подъезда распахнулась, выпуская пожилую соседку с мусорным ведром, живущую надо мной.

Быстро оценив ситуацию, пенсионерка грозно гаркнула на мальчишек, обратившись к некоторым по имени, и пригрозила за уши отвести к родителям. Мои обидчики кинулись в рассыпную, а я к бабе Тосе.

— Бедненький, потерялся? — склонилась надо мной сердобольная старушка, но дверь не открыла, даже когда я стал скрестись в неё, давая понять, что мне надо вовнутрь.