Хочу проснуться!

Дома я долго стоял у окна, как когда-то стояла Лена, смотрел на искрившийся в свете фонарей снег и с замиранием сердца думал о том, что лучше — продолжить завтра с Леной поиски несуществующего кота, сказать ей правду или же пожелать проснуться снова Рыжиком, чтобы увидеть, как любимые синие глаза заискрятся счастьем?

Так и не выбрав, о чём вновь попросить высшие силы — снова сделать меня котом или чтобы Лена поверила моему рассказу, я лёг спать.

Утро встретило меня солнечными лучами и урчанием в животе.

На мгновение мелькнул испуг, что я снова кот, но постель была моя, квартира тоже, и я успокоился. Затем я вспомнил, что вчера, кроме чая и хлеба с вареньем, ничего не ел. Дома было всё так же пусто, как и накануне того дня, когда я проснулся Рыжиком.

Помня данное Лене обещание, я быстро принял душ, собрался и, не дожидаясь лифта, поскакал на третий этаж, перепрыгивая ступени.

Лена открыла не сразу. К моему удивлению, она была в домашнем халатике. Глаза её погасила печаль.

— Доброе утро, Сергей. Заходи. Чай будешь?

Я кивнул и вошёл.

Кроме чая, мне предложили и глазунью. Видимо, Лена услышала возмущения моего голодного желудка.

Я не стал ломаться и со словами искренней благодарности согласился.

— Представляешь, полчаса назад мне позвонили по объявлению и сказали, что рыжий кот, которого я ищу, на самом деле не Рыжик, а Маркиз. Его давно уже искали хозяева. Он, оказывается, не просто дворовой кот, а породистый! И ещё: сегодня утром он пришёл домой, — Лена смахнула слезу и грустно улыбнулась.

Известие о том, что Рыжик — не Рыжик и что он реален, меня немного озадачило, но вид опечаленной Лены оттеснил мысли о коте в дальний угол сознания.

Повинуясь порыву души, я взял ленину руку, приложился к ней губами и, поймав удивлённый взгляд любимой, сказал:

— Рыжик ушёл к своим прежним хозяевам потому, что тебе он больше не нужен.

Думаю, нет смысла описывать реакцию Лены и то, как быстро мы стали близки друг другу. Скажу лишь то, что в назначенный срок я явился к разводу. Я простил Вике умыкнутые деньги с моего счёта и, поскольку она не могла претендовать на квартиру, а ни машины, ни детей у нас не было, делить нам было нечего, потому я вышел из здания суда свободным человеком.

Но свободным я был недолго.