Слепой охотник

Время от времени то одна ладонь, то другая, будто независимо от хозяйки (что и было на самом деле) дёргалась к раскрытым ларцам и выхватывала какой-нибудь предмет, который сейчас, в отрешённом состоянии, Ирина не могла бы определить тактильно. Предмет укладывался в картину выложенных карт, а иногда менял их расположение.

Первой сгорела свеча слева. Дымок, еле видимый, вкрадчиво потянулся к картам и предметам, будто лакируя, смягчая полученный рисунок. Потом сгорела свеча справа – дымок нырнул под ладонь гадалки и обвил её, заставив снова вынуть из ларца новый предмет – банку, раскрутить крышку и косым крестом обсыпать серой кладбищенской землёй выложенные на карты предметы.

Когда Ирина снова зажгла свечу и подняла глаза, Женя смотрел не на шар, а на неё. В свете беспокойного огонька он выглядел совсем стариком.

Да, именно так… Тени легко и насмешливо вылепили из его лица маску бесстрастного старика с больными глазами, с мешками под ними. С уголками тонких губ, опущенными не то в дьявольской усмешке, не то в горькой ухмылке недоверия.

- Жень, помнишь, где выключатель? – деловито спросила Ирина. – Включи, пожалуйста, свет.

Когда он повернулся от двери, она сидела задумчивая, облокотившись о стол и уперев подбородок в кулачок. Изучала комбинацию.

- И что мне скажет кудесница, любимица богов? – без тени усмешки спросил он, прислонившись к дверному косяку.

Зато она даже мельком заметила, как он брезгливо морщился, поглядывая на предметы, оказавшиеся на столе: кроличья лапка, обрывки разных шкурок, сухие черви и жуки, мёртвая птица и высохшая до косточек и порванной кожицы лягушка.

- Кудесница пока может чётко сказать только одно, - проговорила Ирина, снова изучая расположение карт среди ингредиентов гадания. – Как убрать эту способность – не знаю. Но знаю, как смягчить твою участь.

- И как же? – Он снова немедленно сел напротив.

- Не оставляй автописьмо на ночь. Если встретился с тем, на кого сработал твой дар, пиши сразу портрет, но не исправляй его. Ведь у тебя есть потом возможность видеть то, что ты нарисовал? Днём ты знаешь, что нарисованное – автописьмо, так? Как только закончил портрет, немедленно ставь на нём косой чёрный крест – хоть чёрным фломастером.

Он смотрел спокойно, вдумчиво. Спросил:

- Я так понял – помогать нельзя. Почему?

- Не знаю, - сказала она. – Мне говорят карты – я говорю тебе.