Я убил Бессмертного - Том 1

Мы же звали себя просто “Семьёй”. Отчасти потому, что ею и являлись.

Я всегда понимал, что наша семья отличается от многих других. Мы... старше. Намного старше и намного знатней большинства. Мы верны традициям. Возможно, даже слишком верны – потому моя семья и пришла в сильный упадок за последнее столетие и продолжала терять позиции.

Мы не становилось единым целым, чтобы добиться успеха: мы добивались успеха, чтобы и дальше оставаться единым целым.

И тем не менее, друг для друга мы были людьми. Моя мать, снимая маску невозмутимой леди Готфрид, становилась обычной женщиной – в меру мудрой, в меру заботливой.

Отец, возвращаясь домой, переодевался в халат, пил виски у камина и становился изрядно человечнее. Илона, моя сестра, переставала строить из себя прилежную ученицу одной из лучших школ страны и превращалась в слегка легкомысленную, но всё же обычную шестнадцатилетнюю девушку, стоило ей переступить порог дома.

Ну и, конечно же, я — старший и единственный сын, Артур Готфрид из Семьи Готфридов — нёс на себе бремя её наследника.

Со всей ответственностью, которая к нему прилагается.

Ответственность, по большей части, штука хорошая. Дисциплинирует, заставляет взяться за голову и перестать валять дурака. Но, как и со всеми хорошими вещами, когда их становится слишком много… восприятие реальности начинает искажаться.

Легко можно забыться. Перестать замечать что-либо, кроме того, что у тебя перед носом. Начать делать буквально всё, чтобы хорошее в твоей жизни не исчезло.

Вот и я, кажется, немного забылся, и в тот момент, сидя перед телевизором, больше всего опасался того, чтобы последствия моих действий не встали мне поперек горла.

Увы, но некоторые вещи приходят лишь с опытом. Как, например, знание, что настоящая храбрость состоит не в способности вести себя дерзко и рисково, а в том, чтобы достойно встретить то, что может последовать за таким поведением.

Это урок мне разъяснили доходчиво.

Я замахнулся на руку и сердце дочери одного крупнейших политика страны, мэра Санкт-Петербурга, и даже добился самой свадьбы.

Той самой свадьбы, от которой я тогда прятался в каморке восточного крыла поместья.

Слишком уж неравный, по мнению многих, брак, не мог закончится для меня ничем хорошим. Тот, чье влияние уже ушло, не может посягнуть даже на часть того, что имеет тот, чья власть сейчас на пике.

Я не был дураком. Я знал это с самого начала. Однако когда карты идут прямо в руку… начинаешь терять бдительность.