По прозвищу Геракл или герой в поисках конюшен.

И этого геройского поступка было не избежать еще и по той причине, что кормить его наверху никто не собирался. Даже умирающего. А желудок требовал пищи и побольше.

Двухминутный путь  до первого этажа занял полчаса. Прежде всего из-за рядя странный решений, которые были приняты под воздействием проклятия. Но все когда-то заканчивается. Закончился и спуск. Работники гостиницы смотрели на мужчину со страхом и жалостью, но помогать не спешили. Только когда он потребовал завтрак, прислуга зашевелилась.

Получив желаемое, а на завтрак была запеченная утка и каша, Игорь стал размышлять над дальнейшими действиями. Самым первым в этом списке шел медик, но к нему надо было идти лично. А появляться на улице не хотелось, ведь любой подручный Шустрого мог воспользоваться его уязвимым положением и убить вечника, напакостившего боссу и лишившего жизни одного из них. И если проклятия Богини Смерти можно было избежать и смерть не была гарантирована, то бандитская братия отправит его в Храм наверняка.

«Стоп!»

Мысль, залетевшая в голову, заставила мужчину перестать жевать и застыть с выпученными глазами. Только спустя десяток секунд, уже начавший привлекать к себе излишнее внимание вечник, продолжил пережевывать нежное утиное мясо. При этом его челюсти работали в усиленном режиме.

Храм! Как он сразу не догадался? Ведь это решение всех проблем! В Храме нельзя умереть. А значит даже проклятие Мерт должно отступить перед истинной религией Мира, пусть Храмы на эту роль и не претендовали.

Сам он конечно не дойдет. На этот счет Игорь не сомневался и глупых фантазий не строил. Ему нужен проводник и желательно средство передвижения, отличающее от двух данных ему при рождении ног. Значит нужен наемный экипаж, человек который доведет его до него и потом от экипажа до Храма.

Закончив питаться, Игорь вышел на улицу. Ну как вышел… тихо по стеночке, выполз. Но это несущественно. Главное он оказался за стенами своей гостинцы и теперь мог наблюдать утреннюю жизнь столицы. За ним по прежнему никто не следил и это удручало человека, осознающего, что он может просто не видеть своих врагов.