Напряжение: том 3. Коронный разряд

— «Индивидуальные механизированные перевозки», — прочитал друг и скользнул взглядом на лозунг чуть ниже: — «Единые решения автоматизированной транспортировки объемных ресурсов». Кучеряво.

Я молча вдавил неприметную кнопку слева от входа и придержал для Артема распахнувшуюся дверь:

— Прошу.

Тот со странным выражением оглядел меня и шагнул на мраморный пол широченного зала, в дали которого угадывалась стойка, на данный момент пустая, и серебристые двери четырех лифтов позади нее.

— Что-то немноголюдно, — цокнул Артем, разглядывая окружающую пустоту.

Стоило закрыть дверь, отрезая уличный шум, и наступила приятная тишина — разве что шепот системы кондиционирования, наполняющей помещение приятной прохладой, звучал под перестук наших шагов — я уверенно шел к лифтам, а Артем за мной.

— Еще скажи, что это тоже твое, — как-то серьезно, даже без иронии полуспросил он.

— У меня, если честно, ничего нет, — признался ему, нажимая кнопку вызова у второго справа лифта.

— Но ты ему объяснил? — постарался заглянуть в глаза друг.

— Зачем? — недоуменно глянул я на него, перед тем, как войти в лифт.

— Чтобы относились уважительно.

— Эм-м… а это зачем? — вновь не разобрался я.

Где в этом уважении деньги, прибыль и интерес? Вот желание назвать своим чужое и попытаться навязать свою волю — оно неотрывно с этим уважением.

— Нудный ты, — фыркнул Артем. — И скрытный.

— Когда ты в последний раз у меня о чем-то спрашивал? В девятом классе? 

Вот мы на нужном, десятом этаже.

— Ладно, прости, — пробурчал Артем, выходя вслед за мной из лифта. — Родители посчитали твое общество слишком опасным, — признался он. — Я был против.

— Это после какого случая? — заинтересовался я.

Мы шли по длинному светлому коридору с дверями по обеим сторонам. Ни на одной из них не было таблички, даже врезки замка не отыскать, не говоря о ручке — чистая, гладкая поверхность, окрашенная под дерево.

— По совокупности деяний, — засопел он, явно вспоминая насыщенное лето перед старшей школой.

Нас тогда отправили из города в местный летний лагерь, с отбором на основании социального статуса родителей. Артем был под маминой фамилией, и для всех — не княжеский сын, а так, почти как я, из простых, хотя и приближенных.