Напряжение: том 3. Коронный разряд

Четыре года и два месяца назад те снаряды, которых боится Федор, которые снятся по ночам сестрам и которые разрушили старый дом отца, посылались по приказу князей Юсуповых.

Только вот в те времена «могиле» деда уже было с два десятка лет, и никакие новостные издания, даже самые желтые, не сомневались в его смерти от старости. Выходит, не было его вины в той войне? Семья считала иначе, а я теперь — часть семьи.

Следующим днем дед стоял у калитки за воротами, не замечая льющегося с небес дождя и заходящейся громом грозы.

В том же самом костюме, виденном по телевидению, перед черным лимузином с распахнутой задней дверцей, он требовал от отца меня. Было не похоже, что просто поговорить.

Папа Михаил тоже стоял под дождем, по нашу сторону забора, и чуть наклонив голову, звучно поцокивал тяжелыми зачарованными перстнями на пальцах рук. Он уже успел ему отказать.

Между ними, на металле ограды, был охранный знак княжества Шуйских — предупреждение, что никто не смеет угрожать этому дому без риска вызвать гнев хозяина окрестных земель.

За спиной отца, над дверью, тускло смотрелась охранная калита Древичей — символ защиты дома могучим и закрытым воинским объединением. Для кого-то иного — знаки судьбы, достойные того, чтобы развернуться и молча уйти. Но дед — не из их числа.

— Уходи. — Для этого слова мне все же пришлось выйти из дома к нему навстречу.

Дождь быстро пропитал рубашку и брюки, растрепал прическу и закапал с подбородка. Я стоял рядом с отцом, глядя на обретенного было, но навсегда потерянного деда.

— Пойдем со мной, — надавил Юсупов голосом и протянул ко мне руку. — Я отведу тебя к отцу, матери и сестре.

Я отрицательно повел головой. Потому что семья — она тут. Даже дед — и тот мог бы стать настоящим дедом, принятым в семью. Но для этого ему не следовало возвращать старую фамилию.

Небеса вспыхнули сетками молний и взревели громом гнева человека, стоящего напротив.

— Тогда я заберу тебя сам, — принял он решение и шагнул вперед.

Второй шаг он сделал по ярко освещенной солнцем траве.

Даже шагнул третий, до того, как остановиться и недоуменно посмотреть в небеса над собой.

Там, где быстро расходились в стороны грозовые тучи, ведомые моей волей.

— Навсегда уходи, — отвернулся я от него и, бережно взяв отца за руку выше запястья, повел его обратно домой.

Когда мы дошли до калитки, позади хлопнула дверь лимузина, а шелест колес обозначил разворот машины.

Пять лет с тех пор прошло. Забыл ли дед про меня? Как видите, вспоминает иногда.