Напряжение: том 3. Коронный разряд

— Стоять! — рявкнул Ферзен, стукнув кулаком по столу. — Что ты там сказал про мою дочь, щенок?!

Сейчас он был даже не главой вуза, а зверем куда страшнее — любящим родителем.

— Говорю, что Александра Ферзен — моя знакомая, — поднялся на него хмурый взгляд, — не более того.

— Если с ней хоть что-то... — пророкотал ректор, комкая скатерть в кулаке.

— Все у нее будет хорошо, — вновь прижал к полу его эмоции холодный тон. — Никто не тронет.

— Откуда ты ее знаешь? — Сглотнув комок из ярости и злости, ректор предпочел прислушаться к чутью и поумерить тон.

— Саша работает на моем канале. — Видимо, убедившись, что старик не сорвется на него с кулаками, Самойлов стукнул пару раз ребром папки о стол, выравнивая бумаги.

— Лжешь! Это канал князей Долгоруких!

— Долгорукого Игоря, угу, — вздохнул парень, с грустью взглянув на циферблат своих часов.

Ректор невольно повторил его движение — уже на три минуты больше, чем планировалось. А нервов выжгло — на целые месяцы.

— Только я не вру, но вам это будет проверить еще сложнее, — потер он задумчиво переносицу и повернулся к двери.

— Постойте, — не удержался Ферзен от оклика, стоило парню уверенно двинуться на выход. — А... карьера Александры?

Он просто хотел услышать ответ, неважно какой. Пусть будет плохим, это уже не испортит день — но даст железное обоснование вернуть дочь обратно, прямо сейчас. Предварив звонком и обязательно — личным визитом. Отчего-то про владельца канала верилось. Хоть и быть такого не могло, что представитель славного рода Долгоруких на кого-то мог работать!.

— Четыре года счастья завершены, — задержался юноша, с полной серьезностью посмотрев на него. — Я не собирался и не собираюсь забирать у вас ничего. Не стану возвращать обратно, как великую милость, и требовать за это платы. Всем вам придется жить дальше, с тем, что имеете, и с теми силами, что при вас.

— То есть... — заволновался ректор за дочь.

— Роли перестанут падать с неба, если говорить условно, — пожал тот плечами. — Но все, что она заработает сама, своим талантом и трудом — никто не отнимет. Даю слово. Она способная, я вас уверяю. Лет через десять, вот увидите...

— Мы не могли бы вернуться к столу?.. — дала трещину воля пожилого человека.

Десять лет — это много. Для юной звезды потом будет уже старость и четвертый десяток лет...