В тени у Бога

У противоположной стены беседовали два человека:

– Опять не уследил, – сидящий за столом толстый тип в кожаном фартуке, наброшенном на голый, потный торс, выговаривал стоящему перед ним молодому парню с ведром в руке. – Как же еретик отречётся и покается, если всё время теряет сознание?! Ты должен держать его, пока я обрабатываю пальцы. Одно название от тебя – помощник.

– Я держал, – виновато бубнил парень. – Всё, как Вы учили, господин палач... Ой, простите, господин дознаватель.

– Тогда почему я даже ноготь ему вырвать не могу, – прошипел палач.

– Может, он боли боится? – предположил помощник. – У нас деревне девка одна такая была. Так в девках и осталась...

– Сейчас ты у меня боли начнёшь бояться! – пообещал ему дознаватель, и парень невольно попятился. – Давай ещё раз попробуем. Готовь соль и не забывай про удары... Удары должны быть хлёсткими, но не очень сильными.

Палач выбрался из-за массивного стола, подошёл к еретику и в задумчивости уставился на него:

– Слушай, может, ты просто так покаешься, коли пугливый такой, – предложил он.

Прикованный человек безучастно смотрел перед собой отсутствующим взглядом, и дознаватель, сплюнув от досады, вернулся к столу, на краю которого в ряд лежали инструменты устрашающего вида. На некоторое время он задержался около них, бережно и любовно перебирая начищенный до блеска металл, при этом так увлёкся, что не отреагировал на скрип двери.

– Вот же баран неуклюжий, – и тут же согнулся в глубоком поклоне, увидев вошедшего человека. – Ваше преосвященство!

– Как ты меня узнал на этот раз, Тео? – с хитринкой в глазах спросил его человек, скидывая наброшенный глубокий капюшон. – На мне сейчас плащ простого инквизитора.

– Как не узнать, как не узнать! – залебезил толстяк. – Я ни с кем не смогу перепутать Ваше преосвященство!

– А ты? – теперь вопрос был задан помощнику. – Как ты узнал?

– Ну, как, – замялся парень. – Все ж знают, что кроме господина епископа никто в подвал без стука не входит. Дурная примета, говорят.

– Ах, ты ж прохвост! – шутя, погрозил палачу пальцем епископ, отчего тот побледнел и пошёл пятнами. – Ладно, сегодня я сам исповедую еретиков.