Океан уходит, океан приходит

Тогда грубая рука ухватила ее за шиворот, усадила. На раскрытой ладони лежала капсула с неизвестным ей порошком внутри.

− Что… − капсулу без лишних слов ей затолкали прямо в рот. Дали, правда, и запить из стакана. И как ни странно, но через некоторое время тошнота и головокружение прошли, пусть слабость и осталась.

− Зачем ты мне помогаешь? – безо всякого выражения спросила она, глядя прояснившимися глазами на него.

Ответа не последовало.

Налия вздохнула.

− Расскажи хотя бы про этот ваш, как его… Сьюм.

Как я поняла, вы нас, странников, не очень-то и жалуете…

− А не за что вас жаловать, – ответил он. Заметил, что она снова норовит нырнуть носом вниз со стула, и нехотя подхватил. Но это была лишь уловка. Она приблизилась и внимательно посмотрела прямо ему в глаза. У него, может, и тяжелый гнетущий взгляд, но и у нее имеется, если можно так сказать, сверхсила. Ее коньячные очи. Может быть, на него и не подействует, сразу же видно, та еще глыба ледяная. Но попытаться стоит.

− Почему вас всех зовут на «з»? – Налия решила начать издалека.

− Не всех. Только поколение восемьдесят два — девяносто четыре. По рекомендациям ведущих астрологов, – ответил он таким тоном, будто все это было настолько естественно и нормально, что глупо даже спрашивать.

На «астрологах» Нали поперхнулась.

− А что у вас за великая идея, от которой все тащатся и думают, что она приведет их прямиком в счастливое безоблачное будущее? Перебить всех странников? Да? Ведь есть же она, эта светлая идея, непременно должна быть!

− Есть.

Сила, здоровье, разум, позитивность мышления.

Это просто надо было слышать. Вот про эту самую позитивность мышления, вот этим самым мрачным монотонным голосом, медленно роняющим слова.Она так захохотала, что с табурета скатилась. И чуть было не выплюнула только что принятую таблетку.

***

Все краски, казалось, померкли, все было серым. Серой была атласная вышитая подушка, на которой покоилась несчастная голова Эсси.

Серыми были стены незнакомой ему комнаты и серыми же — узоры на ней. Посторонняя рука, торчащая из-под кровати, и та была жутковатого серого оттенка. Эсси закрыл глаза и открыл их снова. Реальность приобрела немного красок, но все равно напоминала фильм, снятый на старую пленку.

«Вот это я вчера накидался…» − единственная мысль пунктиром в нещадно ноющей голове. Память упорно воспроизводила лишь несколько эпизодов.