Океан уходит, океан приходит

Не самая умопомрачительная острота, но почему-то смешно всем, и в особенности ей самой. Закусывают щеки, стараются не перебудить своим хохотом весь город. Продолжают орудовать пульверизаторами. Всем это очень нравится, наконец-то можно выразить все, что у тебя накипело на душе. Почти у всех тут имеется зуб на Сьюм, на систему. Это очень приятно − разрушать. Они бы и стекла перебили, но нужно действовать тихо, и они на скорую руку малюют половые органы, скалящиеся черепа, пишут бранные слова и просто наслаждаются процессом.

Фигура вновь появляется в окне и машет рукой. Они поспешно собираются и бегут назад, к машине. Теперь они спешат, мчат как можно быстрее. Сьюм-Центр далеко, надо поторопиться.

Дежурный старательно смотрит на часы, выжидает около получаса. Затем он врубает сигнализацию, и та принимается противно пищать. Он нажимает тревожную кнопку.

− Высылайте сюда отряд, скорее! Банда вандалов! Скорее! − он изо всех сил старается, чтобы голос его был испуганным, как можно достовернее разыгрывает панику.

Вскоре автобус с мигалкой на крыше мчится по городу. У сьюмменсов давно уже не было ночных вызовов, да еще таких, как-никак, порядок в Сьюме поддерживался исправно. Все переполошились не на шутку, и народу на вызов отправилось как минимум втрое больше, чем нужно для того, чтобы разобраться с таким пустяковым случаем.

На другом конце города подвергается такому же нападению библиотека. И точно так же спустя некоторое время дежурные (их тут двое) звонят в сьюммерию и страшно паникуют.

− Это точно, вторжение! Странники… пришлые… Целая армия! − захлебываясь, кричат они, отбирая друг у друга трубку. Немного переигрывают, но это даже идет на пользу делу.

Залвин нервничает. Ему категорически не нравится его задание. Во-первых, потому что надо много ждать и ничего не делать, прозябая в полном неведении о судьбе остальных. Во-вторых, ему не нравится, что он должен стоять на посту один. Это его страшно нервирует. Никакой Залвин не трус, вот был бы с ним сейчас хоть кто - он бы чувствовал себя куда уверенней.

И волнуется он, конечно, а кто бы на его месте не волновался? Теперь, когда он узнал, что есть и другая жизнь, такая занятная и интересная, ему вдвойне не улыбается пасть смертью храбрых. Или снова загреметь в Сьюм−Центр, чтобы снова кололи всякую дрянь, от которой мозги как каша и все время тошнит… И за Налию он волнуется, и за остальных.

Раньше он бы ни за что не назвал того же Зи-Эла своим другом, тот скорее пугал его.