Океан уходит, океан приходит

Вот, уже штук пятьдесят положено… Есть минута, чтобы отдышаться… или нет? Ну почему их по-прежнему так много?

– Эй, олухи, приказываю всех тварей убить и самим не сдохнуть!

Эсси невольно восхищается этим человеком. Король уже весь перемазан в этой рыбной слизи, но держится лучше всех, и не похоже, чтобы его мутило. Вот это сила! Но где же…

И тут, он, наконец, увидел его. В нескольких десятках метров от себя, знакомую массивную высокую фигуру, активно орудующую мечом, отбивающуюся в одиночку от целой толпы трихосомусов.

В одиночку! Эсси так и знал, что его потянет на геройства, ну вот знал!

Он бросился к нему. Все остальное перестало иметь смысл, он не спускал глаз с Трэя, он не смотрел на то, что попадалось ему на пути. Даже странно, что его никто не сшиб с ног, что он не налетел на сома, или конь не пнул его копытом – может быть, опасались его факела, но он ни на секунду не отрывал взгляд от Трэя, который был один против целой толпы этих мутантов, и они окружали его. Их было много, слишком много.

Не отрывать взгляд, ни в коем случае… Почему-то ему казалось, что стоит сделать это, и случится что-то непоправимое. Не звать его, как бы ни хотелось, это может только помешать… Не отрывать взгляд, и тогда все будет в порядке…

Но тут, словно во сне, он видит, как рыбья нога, да-да, рыбья нога – время внезапно так растягивается, что он даже успевает подумать, насколько нелепо это звучит, вот эта самая рыбья нога с огромными острыми когтями задевает незащищенную грудь его друга – ведь он даже не успел надеть свою броню перед боем.

И он видит, как под рубашкой проступает красная полоса. А время все растягивается, настолько, что он даже успевает вспомнить того раненого крестьянина и его мертвецки-бледное лицо.

Остаток битвы он не помнил. Последнее, что осталось в его памяти, то, как он с бросился к Трэю, кажется, крича его имя, и как отчаянно орудовал факелом, расчищая путь к нему, его огненный меч вскоре погас, но это было неважно, тогда – он в этом абсолютно уверен − он мог бы убивать их и голыми руками.

Он не помнил, как к ним подоспела помощь, как все трихосомусы были, наконец перебиты. Были смутные воспоминания о том, как они добирались назад в замок, и кто-то вроде бы заверял, что все с Трэем будет в порядке, но Эсси не слушал. Потому что как может быть в порядке человек без сознания, с таким бледным, даже скорее зеленоватым, оттенком лица?

И лицо Баттисты, когда он увидел его, было тоже обеспокоенным.