Океан уходит, океан приходит

Бассейн был необходим, чтобы прийти в себя – купание в воде с этими водорослями приводило в чувство. Вот только эти растения также стимулировали сексуальное влечение, причем неслабо так, новички вообще голову теряли. Чего только Золлан там не видела. В Сьюме так-то разврат не в почете, но раз выхода другого нет, все закрывают на это глаза.

У Налии даже слов никаких не было. Лаборатория с ядовитыми испарениями внутри психбольницы? Медики и санитары, трахающиеся в бассейне?

Золлан все рассказала ей в подробностях.

Зэлла демонстративно закрывала уши и просила прекратить, но продолжала слушать.

− Сьюм - здоровье, разум, чистота! − Золлан насмешливо пропела строчку из гимна. − Особенно когда Разтель из психиатрии, с ее обвисшими сиськами, склоняется к тебе и шепчет, как они в Центре рады видеть добровольцев, молодых и симпатичных...

– Хватит! – они все корчат рожи и смеются.

− А парень у тебя есть? – Вдруг поинтересовалась ее сестра, Зэлла.

Бабы везде одинаковы, что ни говори. И что тут ответить, не рассказывать же им всю свою бурную личную жизнь.

.. Ей вспомнился вдруг тот милый басист из группы «Безумие тьмы», или «Темное безумие», она уже забыла, другие симпатичные музыканты, мелькнула еще пара каких-то блеклых обликов… когда это было? Недели две назад? Меньше? Больше? А кажется, что в другой жизни.

– Ну… − Она закрыла глаза и подставила свое лицо потокам воды. И вспомнила о Человеке в лодке. Вот его образ был самым ярким. Он тогда все-таки посмотрел на нее, так открыто улыбнулся ей, и у нее мелькнула мысль, что, может быть, лед и тронулся… А тут – сомы, так некстати.

Хотелось бы верить, что они еще встретятся, и тогда она посмотрит на него своими коньячными глазами, и…

– Я вернусь, и будет! – самоуверенно ответила она.

– А как он выглядит? – продолжала расспрашивать Зэлла.

– Он такой высокий, широкоплечий, у него потрясающе красивый профиль, как будто вырезанный из камня. Длинные черные волосы. Глубокий голос… и большое такое каноэ.

– Это вы так член называете, что ли? – вмешалась Золлан.

Налия рассмеялась и решила: теперь только так и будет называть.

Нет, все-таки бабы везде одинаковы.

И даже с суровой мужеподобной Залн ей было легко. Они много говорили, вернее, говорила в основном Налия, а. Залн молча слушала, и в отличие от Зи-Эла не смотрела на нее, как на умалишенную. Налия прямо видела, как потихоньку в ее суровых глазах проступает понимание − «жизнь может выглядеть и иначе».