Правила Перехода

Он был одет во всё белое, даже швы и застёжки сверкали. Как и его зубы – они, пожалуй, были белее всего здесь. Под руку мужчину держала невысокая девушка в длинном пышном платье, которое из-за ослепительного белого цвета казалось свадебным. На плечи девушки был накинут лёгкий белый платок, такой длинный, что сзади тянулся прямо по полу. На платке был рисунок, выполненный тонкой чёрной вышивкой, – прямоугольник, разделённый на две части вертикальной изломанной, как молния, линией, и в каждой части – четырёхконечная звезда, повёрнутая под разным углом.

Миар покосился на Расти.

– Сет и Лильен Кибар, – ответил тот, как только разглядел богов. – Державный Белого сектора и его дочь.

– Они всегда приходят первыми, – добавил вихрь.

Богов было несложно вычислить – перед их появлением все расступались. Когда явился Сахваэ-оссен, Державный Бордового сектора, в зал вошли сначала два рослых урагана, глаза которых, казалось, светились кровавым светом. Они обеспечили пространство для своего бога, и уж потом появился сам мужчина, за которым следовали ещё два урагана, как две капли воды похожие на предыдущих.

– Говорят, он самый старший из них, – сказал Расти. – Сколько ему лет?

– Откуда же я знаю? – позволил себе усмешку Миар. – Он родился не при мне. Да и вообще, одни лишь боги могут знать возраст себе подобных, ведь вихри не могли застать их рождение. Им остаётся только верить рассказам. Может быть, боги, сговорившись, поведали какую-то историю, которая вовсе не соответствует действительности, но её не проверишь.

Расти усмехнулся. Миар в это время не сводил взгляда с Лильен. В отличие от своего Державного отца, она была не смуглой, и волосы её были тёмными, как кора вишни. Она улыбалась, как и Сет, осматривала всех дружелюбным взглядом. Казалась просто восторженной девочкой. Но она была богиней, а эти существа всегда вызывали опасение. Что может быть на уме у того, кто прожил сотни лет? А тысячи? Именно этот странный парадокс притягивал к богам всегда, и именно поэтому они не очень любили являться на люди.

– А это кто? – в зал вошёл ещё один ветер. Он был один, шёл твёрдым уверенным шагом, без всякой демонстративности, однако все всё равно расступались.