Самватас: Вороний предел

Перед ним на мраморной плитке сидел только оперившийся вороненок – короткохвостый, нахохлившийся. Птенец широко раззевал клюв и что-то курлыкал.

– Про речь забыл, – сообщил Авенир. Вытащил из кармана какие-то семечки и щедро всыпал птенцу в клюв.

– Ничего себе! – каркнул вороненок Идиным голосом.

– Ну вот! – Авенир довольно улыбался. – Странный мальчик со странной птичкой – это уже совсем другое дело. Я записал тебе адрес. Это дом одной моей старой… знакомой. Передашь ей привет от Аветиса, она поймет. Дорога неблизкая, но там вас никто искать не будет.

– Ладно, – сказал Иеши. – А что требуется от нас?

– Вот здесь, – отец воронов протянул ему сверток размером с книгу, – одна очень важная для меня вещь. Я прошу тебя, сын Шеши, сохранить его для меня.

– Что это? – Иеришихнаази чувствовал, что ввязывается во что-то подозрительное, но он и так был по уши в болоте.

– Просто одна очень важная для меня вещь. Ничего ужасного, ничего опасного, ничего запретного.

– И от кого её прячет ваше величество?

Авенир рассмеялся.

– Некоторые вещи стоит прятать от самого себя.

*

Старуха свернула с Фрунзе на неуютный переулок, оттуда на узкую неасфальтированную дорожку между деревенскими заборчиками. Нырнула в калитку. Рыжий плелся за ней, спотыкаясь в темноте и ругаясь сквозь зубы.

Выглянувшая из-за ватного облака луна осветила густо заросшее кладбище. Старые, изувеченные временем и вандалами надгробия были заплетены диким виноградом и затянуты в клетку из молодых ясеней.

– Кладбище, – хмыкнул он. – Вот как. Могилу самому копать?

– Зачем тебе могила? – удивилась его спутница. Из оврага вышел, прихрамывая, старый кот. Черная шерсть была подернута сединой, но глаза были ясными и умными.

– Чтобы умереть?

Хель наклонилась, старчески охая, и потрепала кота за ухом.

– Нечего делать – можешь и выкопать. Никогда не видела, чтоб мертвецы себе могилу копали.

– Я уже умер? – удивился Рыжий.

– Ну-у, нитку твою судженицы обрезали. В живых не значишься.

– А…– мужчина задумался. – А теперь что?

– А что теперь? – лицо старухи ничего не выражало. Кот тёрся о ноги Рыжего, оставляя на брюках клочки шерсти.

– Я умер. Значит, я должен это… исчезнуть? Или в ад попасть.