Самватас: Вороний предел

Тихое это место, скрытное.

Прямой дороги нет. Разве что кубарем скатиться по косогору, да костей потом не сосчитаешь. Уцелевшие лестницы щерятся выбоинами вместо ступеней. Сухие листья здесь нагромождаются годами, пряча под собой ямы и арматуру. Лучше идти бережно, неспешно, оглядываясь и прислушиваясь. Тогда повезет услышать, как шелестит листва по правую руку – будто кто-то невидимый следует за тобой.

Или показалось?

Спускались по лестнице мимо колонны Магдебургского права. Нырнули в темное нутро подземного перехода, а вышли к зеленой днепровской воде, облизывающей ступени набережной.

Рыжий вдохнул сырой речной воздух, отдающий на вкус тиной, потянулся. Повертел головой, заулыбался и указал пальцем на девичью фигуру вдали.

– На ловца и зверь бежит, – довольно пробормотал он себе под нос. – Слушай, бройлер ощипанный, я таких, как она, знаю. Раньше ты запоешь канарейкой, чем она правила нарушит. Поэтому будем блефовать и импровизировать. Это значит, что ты – молчишь.

– Я тоже могу блефовать и…и… – Ида запнулась.

– Молча. Готова? Режим ти-и -шины.

Пять размашистых шагов – и Рыжий оказался слева за спиной девушки в белом платье.

– Мадемуазель скучает?

Леночка охнула.

– Ты? Здесь?

Рыжий отвесил поклон, придерживая Иду рукой.

– К вашим услугам. Наше мимолетное знакомство произвело на меня неизгладимое впечатление. Так что я хотел бы пригласить вас прогуляться… на Остров.

Пауза затянулась. По набережному шоссе летели автомобили, серая пыль клубилась под ногами. Кричали недовольно чайки над Днепром.

– Значит… пора? – растерянно спросила Леночка. Тонкие пальцы теребили подол платья. Ветер растрепал волосы, и светлые пряди падали ей на лицо. – Так неожиданно. А я… как знала. Так меня сегодня сюда тянуло. Ты знаешь? Это то место, где меня нашли.

Рыжий сочувственно кивал. На лице была все та же радушная улыбка. Девушка оглянулась на зеленые холмы за спиной.

– А я ведь и не попрощалась ни с кем… Ты такой стал… другой. С вороном на плече. Хоть скажи мне, страшно ли?...

– Что именно? – уточнил Рыжий.

– Умирать.

– Уж точно не страшнее, чем жить.

Помолчали. Ида нетерпеливо чистила перья.

– А я… Говорили, за всеми приходит она. Хорошо ты устроился. Харон на полставки… Веди тогда. Жалко, я так и не вспомнила ничего. Но ведь теперь вспомню, да? После смерти память вернется? Рыжий?

– А? – кажется, он не слушал.

– А куда я отправлюсь? Ты знаешь?

– Да сама увидишь. Пойдем, по пути поболтаем, – махнул он в сторону Пешеходного моста.