Самватас: Вороний предел

Да что там делать-то? Тупик. Десяток тополей подпирает склон под военным госпиталем. Сверху за забором заходятся в истерическом лае дворняги. А в небе…

Если бы случайный турист рискнул спуститься по вздыбленным ступенькам, переступая через трещины, забитые вездесущими побегами пырея, да еще если бы его угораздило свернуть направо ближе к закату, он смог бы увидеть, как танцуют в воздухе черно-белые нарядные сороки с грачами в строгих черных фраках, как клином взрезают небо снизу-вверх галки, падая затем вниз волной, чтобы, смешавшись с серыми воронами, закрутиться в спираль.

Если бы…

Семёныч подправил галстук и неторопливо начал спускаться вниз.

У подножия Вороньего предела он снял замусоленную фетровую шляпу. Вытащил из кармана крошечную табакерку с затейливым узором. Узловатыми старческими пальцами аккуратно поддел со дна и вытащил маленькое черное перышко. Легонечко дунул на него и отпустил по ветру. Теперь оставалось только ждать.

Первой спустилась юркая шустрая галка. Что-то прострекотала нервно и весело. Затем слетелись грачи, затрепетали крыльями так, что воздух почернел. Из птичьего водоворота сложились ступеньки вверх – гладкие, лоснящиеся, черные.

Семёныч печально вздохнул и начал подниматься, опираясь на сучковатую трость.

Авенир ждал его наверху.

– Неожиданные и приятные гости! – снял он шляпу. – Проходи, Сэнмур, мой дом – твой дом.

Семёныч махнул рукой, обрывая короля воронов.

– Много славословишь.

Авенир вернул шляпу на место, пожал плечами и повел старого друга узкими тропинками Вороньего предела.

Нижнее гнездовье состояло сплошь из переплетения веток, лозы и разнообразных вещей. Под ногами – сухая глина с втоптанными в нее цветными стеклышками, яркими камушками и кусочками то ли узорчатой плитки, то ли посуды. Бусы, ленты, веревочки, погремушки, ловцы снов – все это громоздилось на стенах, отчего у неподготовленного зрителя легко зарябило бы в глазах.

Семёныч шел, любуясь. Здесь в каждом закоулке клекотала, каркала и хлопала крыльями жизнь.

В Верхнем гнездовье царили резное дерево, хмуролицые крылатые идолы и тишина. Они сели на самом краю, где толстенные ветки изгибались причудливой дугой, образуя скамейку с крышей из густой листвы.

– Прекрасный вид, – сообщил Авенир, осматривая равнину внизу. – Может, хотя бы чаю?

– Да ну тебя с твоим чаем. И с твоим видом.