От потопа до рассвета

Она влетала в детскую стремительно, склонялась над кроваткой и одаривала коротким холодным поцелуем в лоб, говорила что-то непонятное властным тоном кому-то, кого Энгус не видел. Потом — нежное — адресовала уже Энгусу. И так же внезапно исчезала.

Этих троих, как Энгус позже осознал, объединяло вовсе не родство с ним. Они были похожи только в одном — все они были давно и надежно мертвы.

Четвертая — настоящая биологическая мать Энгуса — умерла значительно позже своего появления в его жизни. Но тоже умерла.

И больше её Энгус, что удивительно, не видел. Он не знает, связано ли это с тем, что мать его вечно была погружена в себя и ребёнка своего редко замечала.

***

Хельга курит, но редко. И если уж курит, это означает нечто совершенно нехорошее. Так вот, сегодня Хельга выкурила в присутствии Энгуса (и не спросив разрешения, как обычно спрашивает) подряд две сигареты и сказала:

— Происходит какое-то грёбаное дерьмо.

Выражаться настолько грубо тоже не в привычках Хельги.

— Я тебе уже рассказывала про студента, который ходил на мои лекции мёртвым. Это, конечно, редко, но случалось и прежде. Не со мной, но я кое-что читала. А теперь у меня ощущение, что я схожу с ума. А я, как ты знаешь, прежде в ясности своего рассудка не сомневалась.

Ну да, думать, что сходишь с ума, когда тебе десять и ты видишь то, чего не видят другие — это для слабаков. Хельга сразу родилась железно несгибаемой и гранитно невозмутимой. В десять лет она, вероятно, заявила родителям, что в психиатре нуждаются прежде всего они сами, а она, слава богу, здорова и способна отличить галлюцинации от обыкновенных и заурядных привидений.

И не её вина, что у неё нормальное зрение. В отличие от. Это она ещё не вполне уверена, что сохранит рассудок, продолжая жить среди настолько нервных...

Энгус неопределенно пожал плечами. Хельга всё знала, умела и понимала от рождения, а вот ему пришлось многому научиться, набив кучу шишек (и примерно три месяца проведя в детском психиатрическом отделении).

Лучше всего ему теперь удаётся молчать. Со множеством оттенков смысла.

— Призраки редко когда задерживаются в нашем мире больше, чем на десять лет. И почти никогда не возвращаются, если уже исчезли.

Энгус кивнул. Это он знает. Это знают все, кто достаточно долго наблюдает за Уходящими.

— И тем более не возвращаются массово. Я хочу, чтобы завтра ты пришёл на мою лекцию.

— Что, прости?

— На лекцию. Завтра.