Последний путь

— Я ж не дурак кусать руку кормчую.

Вот смысл иметь дело с ворами и относиться к ним с таким недоверием?

— После твоей выходки на улице, я бы не утверждал это, — затем быстро переменившись в лице, будто тема была исчерпана, он опять радушно спросил. — Еще надо чего?

Такой тон меня куда больше устраивал.

— Покажешь, что из кинжалов у тебя есть? — спросил я, укладывая в набедренный карман своих кормильцев, и выходя опять на улицу к горну. — Трактирщик так нахваливал дэрабанские клинки, что аж захотелось посмотреть, что в них такого особенного.

Холодное оружие меня и правда интересовало! В прошлой жизни я даже купил себе пару реплик и один настоящий кованый меч, хоть в них и не было никакого толку. Здесь же моя страсть приобретала совсем иной характер, ведь напрямую касалась безопасности.

— Ааа, Дабал видимо. Ну да… — усмехнулся Ирехон и неспешно подошел к одному из столов под навесом и указал на несколько кинжалов. — Этот пятьдесят, этот сто девяносто пять, этот девятьсот десять, — ткнул он пальцем в каждый.

Самый дешевый не вызывал никаких эмоций. Обычная грубая работа, не доведенная до логического конца. Серый с черными вкраплениями тусклый металл, обтянутая кожей рукоять и прямая гарда. Блеклый и непримечательный. Абсолютно неоправданная покупка, как говорится «шило на мыло».

— Не самый лучший сырец, — пояснил кузнец. — На такое и время особо тратить не хочется. Но спрос диктует свои правила, потому приходится заниматься... Хотя честно признаюсь, удовлетворения от такого ремесла я не получаю.

Второй выглядел уже интереснее и представлял собой более тонкую работу. Здесь был явно выраженный дол, блестящий отполированный металл и хорошая заточка. В комплекте шли простенькие ножны. Такой можно было бы и купить, имей я достаточно чекушек.

— Тут совсем другой металл… Такой хороший середнячок, для тех, кто понимает, что от качества клинка может зависеть жизнь. Без особых излишеств, но хорошая добротная вещь.

Последний клинок был действительно хорош, и видно это было даже невооруженным глазом! Начиная от подобного игле острия и заканчивая вычурным навершием в форме рыбьей головы, кинжал вызывал неподдельное эстетическое удовольствие.