Последний путь

Но то, что веками служило во благо им, принесло ли счастье мне? Прошлый ребилд — сборка и проверка памяти на целостность, после установки расширителя или восстановления из копии, дался ох как непросто.

— Каковы шансы на успех? — наконец решился уточнить я.

Сердечный ритм стремительно рос, сознание заволакивало плотным слоем забвения, импланты пытались погасить выброс кортизола.

— Недостаточно данных для анализа. Три расширителя прежде никому не устанавливались.

— За-ме-чательно, — саркастически протянул я и попробовал направиться в душевую.

Глаза закатились, тело неестественно выгнулось и забилось в конвульсиях, а изо рта пошла густая белая пена. В мозгу единовременно проматывались тысячи событий из прошлой жизни.

Я отключился до того, как увидел запоздалый вызов реанимационной бригады.

* * *

Мое новое откровение таяло, как снег по весне, не имея ни малейшего желания закрепиться в памяти.

Вспомнился полет на корабле, прыжок, тьма – нет, это конец!

В стенах РИНО комплекса же все начиналось! Но чем мне это сейчас могло помочь?

Я проваливался в реальность рывками, без единого шанса зацепиться за мысль.

Сначала по всему телу, волнами стало растекаться тепло. Потом словно из далека послышался приятный звук потрескивающего костра. Такого уютного и знакомого.

Шелестела листва. Стрекотали цикады…

Открыв глаза, я увидел сидящего на небольшой подстилке мужчину.

Перчатки лежали у его ног, а руки воин грел у огня. Подле стоял внушительного размера боевой молот.

Увидев, что я пришел в себя, он улыбнулся.

— С возвращением, везунчик.

— Меня зовут… Эфириус, — вяло пробормотал я, пытаясь расшевелить задубевший язык, и только сейчас понял, что лежу на своем мешке, укрытый теплой дорожной накидкой.

Вокруг была непроглядная тьма, две молодые луны еле-еле продирались сквозь густые кроны деревьев. Где-то вдали ухала сова.

— Я Даррос, будем знакомы, — он глубоко зевнул, — Продрог весь, никак не могу восстановиться, все силы потратил на то, чтобы тебя поднять.

— Такой тяжелый что ли? — я покрепче укутался в плед. Было и правда зябко.

— Очень смешно. Ты вообще-то минут двадцать мертвяком пролежал. Это, знаешь ли, не так просто.