Последний путь

Он был нехарактерно крупным для своего промысла! Лысая угловатая башка, покатая спина и длинные как у обезьяны руки. Настоящий амбал! Готов был поспорить, что дверные проемы в этом городе ему давались непросто, везде приходилось пригибаться. Из-за гладкой лысины его глазной протез ярко выделялся на общем фоне. Только когда мы подошли ближе, я подметил, что из-под седых бровей на меня смотрит магический кристалл наподобие того, что достался Кэр накануне. Он был врезан в латунный шар протеза, но каким-то образом вращался, вместе с нормальным глазом.

Сам интерьер кабинета чем-то напоминал ломбард. Здесь были статуэтки, свитки, оружие и даже большой ворсистый ковер. На стенах висело множество картин, а предметы вокруг всем своим видом говорили о старой любви хозяина к золоту. С потолка свисали загадочные сферы, а в углу стояло большое зеркало в кованой оправе. На стеллаже справа расположилось море склянок, а совсем рядом на пьедестале стояла клетка с пестрым длиннохвостым попугаем.

— Мы прибыли из Дэр’аб…

— Дэрабана? — Кадеус аж встал.

— Видимо мы… — ответила Кэр, понурив голову.

— Вы весь город на уши поставили! Как вас угораздило в период выборов лезть в дом одного из главных кандидатов? В кодексе четко написано, что мы не лезем в политику. Для нас крайне важно найти точки соприкосновения с текущей властью! А ее смена не наша забота… надеюсь, они не видели ваши лица?

— Нет, не видели, — моя спутница все еще боялась поднять взгляд.

— Вообще-то нас Ифанис и нанял, — решил влезть в разговор я.

— Лично? — в глазах мастера теней было удивление.

— Э-э-э… — а ведь я не знал, как он выглядит.

— Нет, меня нанимал кто-то др’угой, скор’ее всего его шестер’ка, — хорошо, что хоть Кэр была в курсе.

— Так с чего вы взяли, что это был он?

— У нас есть письма, доказывающие это! Нам сказали, что нужно пр’оникнуть в дом и подбр’осить их на стол.

— Обвели вокруг пальца, как детей малых. И втянули в политические игры Дэрабана… скверно… — промолвил Кадеус и тяжело вздохнул. — Покажите послания!

Мы отдали оба конверта, но вскоре по лицу главаря стало ясно, что он разочарован.

— Письма пусты! Каруанские чернила. Проклятие Кхола! Ифанис еще тот перестраховщик.

— И что же делать? — прозвучал тихий голос Кэр.