Последний путь

Тут прошло ее детство! Интересно, что привело к упадку?

— Р’аньше каждый дом здесь был пр’оизведением искусства. Дер’евня была, как хвост величавого павлина. Яр’кая, блестящая и запоминающаяся. Нашу избушку р’асписывал отец и она была одной из лучших в окр’уге. Даже в соседних поселениях знали, где живет мастер’ по дер’еву Кален! Но потом ушла мать, и он сломался. Одиночество ужасная вещь, особенно если ты ее встр’ечаешь в стар’ости. Пр’ивычки уже не пер’еменить, да и сил что-то менять может не быть. Хорошо, если здор’овый и жизнь бьет ключом.

Я смотрел на окружающую меня разруху и думал о том, насколько беспощадно ко всему время. Убийственная сила способная произведение искусства превратить в полуразрушенную лачугу, с облезшими серыми бревнами и дырявой крышей, а здорового молодца в беспомощного старика. Все ветшает… И в этом нет ничего прекрасного.

От этих мыслей мои брови сдвинулись, а взгляд потух.

На единственной улице мы не встретили ни души. Солнце стояло в зените, начинало припекать. Даже собаки попрятались и вяло потявкивали из своих укрытий. Не будь здесь домашнего скота, я бы подумал, что деревня вымерла и постепенно возвращалась в лоно природы.

Кэр остановилась перед воротцами крайнего на улице дома у самой опушки леса. Он мало чем отличался от остальных: резные ставни давно рассохлись, а дверной проем покосился, так что закрыть его было уже нельзя.

Серость и запустение вызывали чувство внутренней тревоги. Если на меня так влияет окружение, то, что же чувствует Кэр?

Уловив мой взгляд, она подметила.

— Он р’азвалился еще при ур’агане в том году. Ветр’а с запада были стр’ашные, почти как у р’азрыва Кхола на подходах к Мэфу. Но так ты пр’ав, отцу давно ничего не надо. Потому все так, — ее голос дрогнул.

На покосившейся ограде сидел крупный ворон. Увидев нас, он склонил голову и многозначительно произнес свое коронное «Каррр».

— Дур’ная примета, — прошептала спутница и прошла дальше.

Мы зашли внутрь, и апатия лишь усилилась. В прихожей стоял страшный смрад, что при первом же вдохе захотелось выскочить обратно. Облезлые в потеках стены и полуразвалившаяся мебель, битая посуда и какие-то грязные тряпки. От одного только окружения в депрессию бы впал каждый.