Покручь

— Что Ёська натрепал? — Серафим вылил в блюдце третью чашку обжигающего чая.

Пашутин неопределенно пожал плечами.

— Так и есть, — горестно покачал головой поп. — Мужики тут решили, что не волк это, а оборотень... Только от лукавого это все. Бесовщина одна...

— А вы что думаете, отче?

— Неисповедимы пути Господни, — перекрестился на образа хозяин.

— Ясно. А что за студент тут у вас такой, антихрист?

— Тьфу, опять Ёська? Сам забыл, когда последний раз в храме был, а туда же. Анархист у нас живет ссыльной. Нешто вам Кузьма Федотыч не сказывал?

— Не до того видать исправнику, — гость медленно поднялся.

Поутру сырой южный ветер нагнал клочковатых туч. Повалил снег, грозящий к вечеру замести всю округу.

Несмотря на уговоры, Пашутин все же покинул дом. Стал за воротами на обтянутые по-тунгусски собачьей шкурой лыжи и ходко заскользил по снегу.

У колодца его окликнул круглолицая молодка в овечьей телогрейке.

— Поздорову тебе, барин.

— И ты здравствуй, красавица, — охотник остановился, с интересом ожидая, что будет дальше.

— Тебе уже Ёська на Тимку-лесника натрепал? Али не успел?

— А ты никак в адвокаты к леснику метишь?

— Не знаю я таких слов, барин, — смутилась баба. — Только у самого Хохла рыло в пуху по самое некуда...

— Что ты говоришь?

— То и говорю! Как взял его в зятья мельник, так до Спасу не дожил, — молодка со злостью рванула ведро и пошла, хлюпая ледяной водой на черную поневу.

— Как помер мельник-то?

— Утром нашли на просёлке. С перепугу, говорят! — зло бросила баба через плечо.

«Ох и Вешки. Куда там Мадридскому двору!» — вновь направляясь к заметённой опушке, подумал Пашутин.

В лесу ветер поутих. Залепленные снегом ветки клонились, как руки великанов, норовя сцапать чужака. Охотник сосредоточился и пошел меж стволов широким зигзагом, прислушиваясь к одному ему ведомым ощущениям.

Пробираясь через бурелом, он обогнул овраг, миновал редкий березняк и, наконец, в неприметной ложбине, заросшей ельником, обнаружил то, что искал — низкий пень, на срезе которого катилось громовое колесо со спицами, загнутыми противосолонь.

Охотник сторожко прошел кругом, оглядывая кусты; скинул под ёлку лыжи, на них легла одежда; бережно повесил на сучок нательный крест. Затем он глубоко вздохнул и прыгнул через пень «рыбкой».