Три дня весны

Несколько часов назад Пашка бежал здесь же, но в одну сторону, теперь он мчался в другую, и если тогда его подгоняла надежда укрыться дома, в квартире, то сейчас он просто удирал, и уже не от пары шакалов, а от целой толпы.

И чего Красноглазый подал голос? Что ему за дело?

На перекрестке с Первомайской рискнул оглянуться – до ближайшего из преследователей оставалось метров десять, за ним ломились сразу пятеро, и вид у них был решительный.

Пашка свернул направо, затем бросился во дворы, надеясь, что хоть кто-то отстанет.

В этот раз никто не кричал ему вслед, не угрожал, дружки Котла просто гнали добычу, словно настоящие хищники. Ноги Пашки болели, он задыхался и спотыкался, сердце едва не выскакивало из груди, а мысли все больше и больше затуманивала паника.

Почему на улицах никого нет?

Где можно укрыться?

В один момент сообразил, что преследователи разбились на несколько групп, и окружают его. Шакалы наверняка получали удовольствие от погони, а он уже не понимал, куда несется, только знал, что останавливаться ни в коем случае нельзя.

Едва не налетел на припаркованную у тротуара машину, и обнаружил себя еще на одном перекрестке.

- Вот он! – донесся справа голос Котла.

Сзади кровожадно сопели, слева прямо по проезжей части тоже кто-то бежал.

Оставался один путь – вперед, туда, где рядом с кафешкой виднелось точно такое же здание, какое видел утром в Портовом, сплошь темные гладкие стены без окон, никаких окон и узкий провал входа.

Может быть, туда за ним шакалы не полезут?

Пот заливал глаза, и он плохо видел, куда именно бежит, но как-то ухитрился не споткнуться. Услышал злой вопль за спиной, черные стены оказались справа и слева, за одну из них зацепился плечом, затрещала надорванная куртка.

И тут ноги подвели Пашку, они взяли и подогнулись.

Он упал на колени, попытался заставить себя встать, чтобы встретить врага лицом к лицу, как положено. Но тут позади тяжело грохнуло и, обернувшись, он увидел не вход, а стену из темного камня.

Из-за нее донесся полный разочарования вопль, затем глухие удары.

- Головами... попробуйте... – пропыхтел Пашка.

Он стоял в узком коридоре, что тянулся вправо и влево, сколько хватало взгляда. Лунный свет проникал сверху, позволяя видеть ровный пол из черных и белых плиток, положенных в шахматном порядке, блестящие, словно покрытые лаком стены, в одной из которых через равные промежутки встречались узкие проемы.