Город-на-Границе

Там, где она шла, туман наливался золотым светом, и золотом светились её волосы, в них были вплетены белые цветы, а лицо сияло, словно свеча в темноте.

- Лиам, - тихо позвала Королева Холмов. - Пойдём.

Он встал. Коротко глянул на спящую Дженифер. Королева протянула ему раскрытую ладонь, Керринджер взял её за руку.

Она вела его куда-то в туман, к ручью и дальше. Ниже по течению они перешли на другой берег, под сень старых цветущих яблонь. Белые лепестки иногда падали с веток, невесомые, словно призраки.

Королева Холмов обернулась к Уиллу. Легко сняла с его щеки яблоневый лепесток, едва ощутимо коснулась его губ кончиками пальцев. Она была совсем близко, и Керринджер с удивлением понял, что она примерно его роста, а вовсе не такая запредельно высокая, как он помнил с детства.

У её поцелуя был вкус летнего мёда. Платье оказалось легче тумана и как-то само собой соскользнуло с белых плеч. Она рассмеялась - зазвенели колокольчики, и потянула Уилла на траву, мокрую от утренней росы.

Роса была холодной. Руки Королевы - обжигающе горячи.

- Люби меня, - прошептала она.

И Уилл любил её. Самозабвенно, безрассудно, как мальчишка. Целовал губы, сладкие, словно колдовское вино, обнимал её, то податливую, как горячий воск, то неуступчивую, то ненасытно-жадную. И он был с ней таким, как хотела она - влюбленным мальчишкой, робким и стыдящимся собственной робости, безумцем, теряющим в её руках свое имя, настойчивым, нежным, задыхающимся от желания, большего, чем может вместить человек, безудержным, как лесной пожар, и они оба горели в этом пожаре.

Позже, много позже, измученный последним почти болезненным наслаждением, Уилл лежал на спине, на измятой мокрой траве, а над ним медленно тек жемчужный туман. В тумане кружились яблоневые лепестки. Сида устроила голову у него на груди, прядь её растрепавшихся волос щекотала шею.

- Я бы хотел хоть раз назвать тебе по имени, - неожиданно сказал он.

- У этого твоего желания может оказаться высокая цена, - тонкие пальцы женщины пробежались по его щеке.

- По эту сторону Границы у всего есть цена, - Керринджер хмыкнул.

- Верно, - она рассмеялась. - И у моей любви тоже. Даже такой краткой, как это утро.

- Я знаю, - Уилл поймал её руку, поцеловал раскрытую ладонь.

Она приподнялась, нависла над ним, окутанная золотом собственных волос. Королева Холмов улыбнулась Керринджеру, но глаза её были смертельно серьёзны:

- Ты ничего не знаешь, Лиам из Каэр-Рин.