Зелёный пёс Такс и Господин Вещей. Часть 3

– Это ведь вы передали госпоже Пампуке пропуск в орден Железного Зуба? – небрежно поинтересовался архимаг, словно речь шла о чем-то глубоко второстепенном и незначительном. – Ведь без этой безделушки она, при всех своих способностях, не продвинулась бы дальше привратницкой.

В глазах Ланиции снова что-то мелькнуло. Лабутински почудилось, что веер в ее руке с легким треском сложился.

– Ах, ваше мудрейшество, в это непростое время нам, слабым женщинам, нужно помогать друг другу, – мурлыкнула она, словно большая… очень большая черная кошка с нервно подрагивающим за спиной хвостом.

– Ничуть не возражаю, ваше величество, – когда надо, Стэнниоль прекрасно умел гладить таких пантерок по шерстке. – Я бы лишь немного подправил вас. В наши непростые времена помогать друг другу должны сильные женщины. Слабые обычно уповают на находящихся рядом с ними мужчин.

– Не могу не согласиться с вами, – невидимый веер в руке красавицы снова призывно раскрылся. – Мне не нужны были помощники. Никакие. Особенно, если они пытаются навязать свою помощь.

– Понимаю вас, госпожа. Ваше величество. И все же, я бы хотел услышать пару слов и о госпоже Пампуке…

– Ах, оставьте женщинам их тайны! – вдовствующая императрица отщипнула листик салата. – Но если вы так любопытны, я, пожалуй, могла бы кое-что вам рассказать. Но не здесь и не сейчас. Наедине. Только вы и я. Если захотите.

– Со всем восхищением принимаю ваше предложение, госпожа, – Стэнниоль почтительно наклонил голову, но на его губах заиграла легкая улыбка, а стекла пенсне блеснули как-то по-особенному.

Архимаг махнул рукой в сторону лежащего на краю стола свежего номера «Вольтанутенского Вестника».

– Говорят, вы имеете некоторое влияние…

– Мой покойный муж действительно во многом определял содержание газеты и даже неоднократно вызывал к себе ее главного редактора. В последний раз – за несколько дней до карнавала, – Ланиция, кажется, немного смутилась.

МОНБАЗОР

Из дома мы вылетели, как вспугнутые птицы из куста – стремительно и суматошно. И никакие угрызения совести меня не мучили. Над маман и так хлопотали Менузея и кофеварка, закармливая ее вкусностями.