Зелёный пёс Такс и Господин Вещей. Часть 3

– Что же… вернее, кого вы увидели?

– Сначала – одного мага в личине Великого магистра Банабаки, потом – другого… Причем, второй меня увидел. Правда, к тому времени я сам надел эту личину. Она весьма оригинальна, поэтому ее совсем просто накладывать…

– Больше никого вы не видели?!

– Не совсем видел… Точнее, глазами не видел, – Гаудинер сделал многозначительную паузу. – Мне показалось, я ощутил присутствие еще одного мага, который очень хотел остаться незамеченным. К тому времени мне стало скучно, и я воспринял его появление как вызов моему мастерству.

– И кого же вы обнаружили? – Стэнниоль не скрывал своей крайней заинтересованности. – Вы его опознали?!

– Думаю, да. Это был маг-наемник. Он приезжал в Вольтанутен в прошлом году и пробовал подкатить ко мне с неким предложением. Я не согласился. Звали его, если я не ошибаюсь, Понт. Чаймиз Понт.

– Почему же вы никому не сообщили, что видели его во дворце в ночь, когда произошло убийство?

– Вам же и сообщил, – усмехнулся Гаудинер. – А до вас меня никто не спрашивал. Навязываться же кому-то не в моих правилах. От этого одни неприятности.

– Хорошо, значит, вы его увидели, – вздохнул Стэнниоль. – А дальше?

– Что дальше?

– Вы узнали Понта, – терпеливо произнес дознаватель. – Что вы сделали дальше?

– Ничего, – Гаудинер пожал плечами. – Я же вам говорил, я воспринимал его, как вызов своему мастерству.

– Бедный Неуловимый Чо, его положительно никто не ловит! – Стэнниоль вздохнул с непритворным сожалением. – Где вы хоть его видели?

– М-м-м… Я не слишком хорошо знаю дворец… Недалеко от библиотеки, во всяком случае. Там были три такие комнаты анфиладой со статуями в нишах…

– Это рядом с Красными покоями, – уточнил Лабутински, уже запомнивший план жилой части дворца наизусть.

Он не стал говорить, что от этих покоев короткий коридорчик ведет прямо к Оружейному кабинету. Учитель, небось, и сам это знает, а при Гаудинере болтать лишнее не хотелось. Старший магистр не нравился молодому магу. Он производил какое-то скользкое впечатление.

Еле заметное изменение ауры архимага подсказало Лабутински, что его слова услышаны и правильно поняты. Импровизированный допрос между тем продолжался.